Вольфганг Хольбайн Хайке Хольбайн 
Лабиринт

Долина Драконов – 2

Вольфганг Хольбайн, Хайке Хольбайн
«Лабиринт»

Серое нашествие

Несмотря на то, что со дня появления Ребекки в интернате прошёл почти месяц, она так и не обрела здесь друзей. И в этом отчасти была виновата госпожа Осакус, директриса интерната и самопровозглашённая наставница по хорошим манерам, которую все называли просто «Оса» (разумеется, когда она находилась вне зоны слышимости). Оса строго следила за тем, чтобы воспитанники и воспитанницы не слишком приближались друг к другу. Будь её воля, она бы давно не только разделила классы на мужские и женские, но и заминировала бы подходы к девчачьему корпусу, а перед каждой дверью натянула бы колючую проволоку. К счастью, это уже выходило за рамки её полномочий.
Но и без того всё было достаточно плохо. А что касалось подруг… то без них Ребекка спокойно обходилась, во всяком случае на данный момент.
Ребекка, спрятавшись в тени стенной ниши, терпеливо ждала, когда пройдёт вся эта галдящая толпа, которая пару минут назад с грохотом пролетела мимо нее вниз по лестнице – столь же «тихая» и «дисциплинированная», как табун диких лошадей, спасающихся от степного пожара. Это был явный признак того, что поблизости нет госпожи Осакус, которая не терпела подобного нарушения строгих правил поведения. Ребекка взглянула на наручные часы и на всякий случай задержалась ещё на минутку, потом осторожно вышла из укрытия и огляделась. Стул за старинной стойкой – которая была бы более уместна в гостинице, нежели в интернате – пустовал.
Прекрасненько. Обычно там дежурил Антон – тайное оружие Осы. Он преданно служил ей, выполняя одновременно обязанности администратора, завхоза, шофёра, повара, механика и ночного сторожа. Но и у старого Антона были свои маленькие слабости: каждый вечер в одно и то же время он потихоньку покидал свой пост, чтобы выпить пивка, – о чём госпожа Осакус, разумеется, не ведала.
Вот и сегодня Антон отсутствовал по той же причине. Ребекка понимала, что у неё в запасе всего пять минут, но и этого было больше чем достаточно. С собой она взяла синюю папку, фломастер и карманный фонарик. Быстрыми шагами она пересекла большой холл, направляясь к двери в противоположной стене. Дверца была такой маленькой и низкой, что приходилось пригибаться, чтобы войти, но в то же время довольно массивной, способной выдержать пушечное ядро. Кроме того, где‑то месяц назад после одного трагического случая дверь заперли на три огромных висячих замка, ключи от которых госпожа Осакус хранила под своей подушкой.
Но замки не было помехой: дверь тихо отворилась, словно приглашая войти, едва девочка до неё дотронулась. Так могла сделать только Ребекка, и на этом странности необычного интерната не заканчивались…
Войдя, Ребекка подождала, когда дверь, словно направляемая невидимой рукой, так же бесшумно за ней закроется, и зажгла карманный фонарик. Бледный призрачный луч осветил древнюю кирпичную кладку, плесень и паутину, а также верхнюю ступеньку круто уходящей вниз винтовой лестницы. Девочка осторожно ступила на неё, потом стала спускаться всё быстрее. За последние четыре недели она так часто проделывала этот путь, что даже во сне могла бы вспомнить каждый шаг.
Спустившись вниз, она повернула налево и отсчитала ровно сто пятьдесят шагов, прежде чем добралась до развилки дорог, потом повернула направо, на следующем распутье она повернула налево, затем снова направо и так далее. Таким образом она миновала добрую дюжину перекрёстков и развилок, прежде чем наконец добралась до просторной комнаты. Ребекка остановилась и присела на корточки. Достав папку, раскрыла её и стала при свете карманного фонарика внимательно рассматривать расчерченную тонкими линиями карту. Для постороннего человека это была какая‑то неразбериха из линий, стрелок, цифр и букв, но Ребекке удавалось ориентироваться по ней, как по обычной карте города.
И правда, в них было что‑то общее. Только здесь линии и значки обозначали не уличные перекрёстки, станции метро и мосты, а туннели, коридоры, залы и лестничные пролёты, располагающиеся под замком Драгенталь, – а возможно, и много дальше. Это была очень точная карта подземного лабиринта. С того рокового дня, когда девочка обнаружила лабиринт, прошёл месяц. Она спускалась в него, как только появлялась возможность, и вносила в карту всё новые дополнения.
Однако в последнее время Ребекку всё чаще посещали сомнения, удастся ли ей когда‑нибудь закончить карту. Она уже нанесла на неё многие километры туннелей, а им конца и края не было.
Её мысли прервал тихий скрежет. Ребекка резко вскинула голову, подняла фонарик и обвела тонким лучом стены подземного зала. Всё как обычно: пыль, паутина и плесень. Наверное, ей показалось. Кто, кроме неё, может находиться в таком неприютном месте? С тех пор как в подземелье чуть было не произошёл несчастный случай (ничего себе «чуть было»! Об этом Ребекка вспоминала с содроганием) и Антон по приказу Осы накрепко запер дверь, в подземелье больше никто не спускался.
Ребекка снова склонилась над картой. Некоторое время она внимательно изучала её в бледном свете фонарика, потом в одном месте нарисовала фломастером крестик, встала и пошла к одному из многочисленных туннелей, ведущих из подземного зала в разные стороны. У входа в него она нацарапала на стене заранее припасённым острым гвоздём точно такой же знак, какой только что нанесла на карту.
Так она поступила со всеми входами в туннели, которые были вокруг. Для этого понадобился почти час. Тщательно пометить каждый коридор было необходимо для её же собственной безопасности – чтобы не заблудиться. Только от одной мысли о том, как она будет плутать в подземном лабиринте, девочке стало не по себе…
Закончив работу, Ребекка посмотрела на часы и озабоченно нахмурилась. Надо поторопиться, потому что с некоторых пор Оса повадилась устраивать в комнатах внезапные проверки и пару раз Ребекка едва не попалась. И всё‑таки хорошо бы нанести на карту ещё один туннель.
Девочка решительно направилась к самому широкому туннелю и провела дрожащим лучом по полу. Это тоже было жизненно важно, потому что и снизу подстерегали всякие неожиданности: например, перед тобой вдруг могла разверзнуться пропасть, дна которой не было видно. Как будто это переход в другой мир.
Пропасти на пути пока не встречались, но коридору всё не было конца. Ребекка сделала пятьдесят шагов, затем ещё сотню, потом ещё сто пятьдесят, и уже всерьёз начала подумывать о том, чтобы вернуться и в другой раз продолжить с этого самого места. Но тут вновь послышался скрежет.

Она быстро подняла фонарик.
Что‑то маленькое серое на мгновение появилось в центре бледного круга света и метнулось в сторону, прежде чем девочка успела разглядеть, что это, собственно, было. Однако ей показалось, что она слышит топот крошечных когтистых лапок. И то, что не увидели глаза, дорисовало воображение. А может, это была… крыса?
Ребекку снова прошиб холодный пот. Не то чтобы она боялась крыс, но всё же их недолюбливала. Её не слишком радовала встреча с этими существами, которые тоже, вероятно, были не в восторге от того, что человек вторгся в подземное царство, многие годы принадлежавшее только им.
Она оглянулась и, преодолев чувство неприязни, решила пройти ещё немного, прежде чем повернуть обратно. Возможно, крыса ей просто привиделась.
Сделав полсотни шагов, Ребекка дошла до конца туннеля – и остановилась как вкопанная. Коридор упирался в лестницу, ведущую в просторный зал. Но девочка не видела, какого он размера и есть ли там другие ходы. Она словно загипнотизированная смотрела на лестницу. На самой верхней ступеньке сидела крыса. Ступенькой ниже сидели две крысы. На следующей – уже четыре, а то, что Ребекка увидела дальше, показалось ей какой‑то кишащей серой массой, состоящей из шерсти, когтей и голых дёргающихся хвостов. Крошечные глаза‑бусинки щурились от света фонарика.
Этого Ребекка уже не могла выдержать. Она вскрикнула, повернулась и бросилась бежать. Остановилась лишь тогда, когда оказалась в большом зале с множеством коридоров. Она прислонилась к стене и закрыла глаза, чтобы перевести дыхание. Сердце бешено колотилось. Ей чудом удалось убежать! Правда, она не была уверена, что крысы собирались на неё напасть, но кто их знает…
Из туннеля, откуда она прибежала, доносился тихий топот лапок и странные шорохи, и сердце Ребекки снова забилось. Руки так тряслись, что луч фонарика ходил ходуном, когда она попыталась осветить коридор.
На этот раз она и не пыталась сдержать крик ужаса.
В нескольких шагах она увидела целую дюжину крыс, а может, и больше. Когда на них попал свет, крысы остановились. Возможно, им, привыкшим к вечной тьме, свет был неприятен, а может быть, даже причинял боль. Ребекка отчётливо поняла – крысы преследовали её. Они смотрели на неё, длинные голые хвосты раздражённо хлестали из стороны в сторону, а ужасные зубы и острые когти блестели в мигающем свете фонарика.
Мигающем?
Будто ледяная рука сжала сердце Ребекки, когда она заметила, что свет действительно иногда тускнеет. Нет, ей не показалось – он на самом деле стал намного бледнее. Она забыла вставить новые батарейки!
Одна из крыс прыгнула в её сторону, но с испуганным визгом отскочила, когда Ребекка направила на неё луч. Однако фонарик затухал всё чаще: видимо, ему осталось гореть всего несколько минут, пока он окончательно не погаснет.
Ребекка бежала так быстро, что не успевала следить за теми знаками, которые сама же оставила у развилок и перекрёстков. Повернув за угол большого туннеля, который показался ей абсолютно незнакомым, она заметила недалеко вспышку света. Вспышка была очень короткая, но такая яркая, что на мгновение её ослепила. Девочка закрыла глаза и несколько шагов прошла на ощупь, пока наконец вновь не обрела зрение. Её преследователи завизжали, будто кто‑то набросился на крысиную стаю и пытался её разогнать.
Ребекка резко обернулась и подняла фонарик, однако в слабом свете невозможно было различить даже стены туннеля, не говоря уже о крысах. Вместо этого перед её уставшими, воспалёнными глазами заплясали разноцветные точки, и потребовалось какое‑то время, чтобы разглядеть, что происходит вокруг…
Но у неё не было ни секунды, она должна была немедленно выбраться из подземного лабиринта!
И как бы в ответ на её лихорадочные мысли она услышала визг и топот крысиной толпы. Готовясь к нападению, Ребекка вскинула руки, но вопреки ожиданию стук когтистых лапок по каменному полу становился всё тише: значит, крысы повернули обратно.
Она озадаченно опустила фонарик и догадалась: то, что для её глаз было болезненной вспышкой, для крыс было подобно ужасной катастрофе, ведь их чувствительные глаза привыкли к вечной темноте.
И тут она снова услышала шум. Он не был похож на звуки, издаваемые крысами. Это был такой шум, будто огромный слон со всей силой пытался пролезть в слишком узкий для него коридор.
Стараясь не делать резких движений, она медленно обернулась. Это и в самом деле была не крыса. Это было что‑то другое.

Дракон

Ребекка только мельком успела заметить: что‑то огромное, массивное пыталось протиснуться через коридор. Перед глазами продолжал кружиться вихрь разноцветных искр, и хотя она не могла всё как следует разглядеть, заметила: здесь что‑то не так. Этот коридор был намного шире виденных ею раньше и был освещён горящими на стенах факелами.
Однако всё это было чепухой – по сравнению с огромным, покрытым тёмно‑красной чешуёй чудовищем на мощных ногах‑колоннах, которое топало себе по коридору так, будто было самым обычным существом на Земле.
Ребекка в ужасе уставилась на широченную морду, украшенную тёмно‑красными роговыми пластинками. Взглянув в её сторону, существо направилось к развилке. Ребекка была уверена, что уже однажды его видела, несмотря на то, что сейчас у него был лишь один длинный изогнутый рог, а не два, как в зеркальном осколке. Это было в тот вечер, когда Саманта столкнула её в колодец!
Разноцветный вихрь перед её глазами утих, и она успела как следует разглядеть дракона – большие кроваво‑красные светящиеся глаза, кривые, словно кинжалы, зубы и обрамлённые чешуйками ноздри и уши.
Потом дракон отвернулся и тяжело зашагал дальше по проходу. В то же мгновение всё вокруг расплылось, и Ребекке пришлось несколько раз закрыть и открыть глаза, прежде чем она смогла снова рассмотреть этот большой, необычный коридор.
Снова раздались шаги, на этот раз более тихие. Совершенно определённо они доносились с противоположной стороны. Ребекке очень хотелось развернуться и убежать, но она была не в силах пошевелиться и даже не замечала, что её фонарик освещает пол совсем слабым, дрожащим лучом.
Старик с длинной белой бородой и седыми волосами, на котором было простое чёрное одеяние и остроконечная шляпа, проковылял из бокового хода, не удостоив Ребекку взглядом.
– Вернись, Огонь! – прокричал волшебник вслед дракону. – Чёрт побери, я больше не потерплю этого безобразия!
– Оставь его! – Эти слова принадлежали маленькому и страшному существу, которое выскочило из коридора. Ребекка смогла разглядеть, что оно состояло из шерсти, глаз и ножек. – В этом направлении лежит граница с другим миром, Фемистокл. Туда Огонь пойти не отважится – после того, что там случилось с Пэром Андерматтом и девочкой из мира людей.
Ребекка от волнения почти ничего не поняла из услышанного – только то, что речь шла о Пэре Андерматте и девочке из её мира. А ведь говорили именно о ней! Она хотела позвать незнакомцев и потребовать объяснений, но они уже скрылись в том же коридоре, куда ушёл дракон со странным именем Огонь.
И, как нарочно, погасли факелы, освещавшие эту неправдоподобную сцену трепещущими языками пламени, – один за другим. Казалось, что каждый раз гаснет именно тот факел, на который она смотрит… Внезапно наступила абсолютная темнота, нарушаемая лишь тусклым светом фонарика.
Сначала преследовали крысы, потом чуть было не столкнулась с драконом и волшебником… От всего пережитого у Ребекки не только сильно билось сердце, её охватил ужас.

А что, если она больше не найдёт дорогу назад? Если в поисках обратного пути навсегда останется в Сказочной Луне? Ведь, судя по всему, она только что чуть не попала в подвал волшебного интерната Драгенталь по ту сторону мира, о котором рассказывал Пэр Андерматт!
Не мешкая, она повернулась и зашагала – не слишком быстро, чтобы не заблудиться окончательно, но стремительно, так что это уже было похоже на бег. Увидеть бы на стене свой знак – тогда есть шанс избежать этого кошмара.
Ей и в самом деле повезло: фонарик пока что подавал признаки жизни, и скоро она обнаружила свои условные знаки. Она смутно помнила, что нанесла их несколько дней назад.
И вдруг случалось то, чего она всё это время боялась: снова появились крысы. Сначала она слышала только визг и топот многочисленных крошечных лапок, но затем раздался многоголосый триумфальный клич, похожий на вопль нападающего кота.
Её спасло, возможно, только то, что она довольно часто проделывала этот путь, так что знала его как свои пять пальцев. Ребекка двигалась гораздо быстрее крыс, но вдруг свернула не в тот коридор. Вовремя заметив ошибку, она повернула обратно и тут же наткнулась на своих упорных преследователей. Так что выигранное время снова стало опасно уменьшаться… От крыс Ребекку отделяло всего десять‑двенадцать шагов, когда наконец показалась винтовая лестница, ведущая вверх. Но в отличие от Ребекки крысы, казалось, не знали усталости.
У девочки было такое чувство, что её колени стали мягкими, как кисель. Предстояло преодолеть ровно восемьдесят шесть ступеней наверх – она так часто пересчитывала их, что знала их количество наизусть, – и с каждой новой ступенькой продвижение вперёд давалось ей всё тяжелее.
На полпути силы её покинули, и она на мгновение прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание. Внизу что‑то копошилось, пищало и щёлкало. И когда Ребекка с трудом открыла глаза и направила фонарик в ту сторону, она застонала от ужаса. Крысы (о Боже, их были сотни!) сплошным серым потоком мчались вверх по лестнице. Луч света только чуть сдерживал грызунов, но остановить их было невозможно, что неудивительно – ведь луч стал совсем тусклым, почти незаметным.
Ощущая в горле горечь, Ребекка собрала последние силы и снова стала карабкаться по ступенькам. Фонарик она держала за спиной и молила небо, чтобы батарейки продержались ещё чуть‑чуть.
Всего несколько ступенек отделяло её от крыс. В отчаянии Ребекка рванула на себя дубовую дверь и уже собралась было в неё войти, но в этот момент маленькая мохнатая тварь вцепилась ей в ногу острыми как бритва зубами. Девочка почувствовала жгучую боль, закричала и инстинктивно отшвырнула крысу Грызуны уже заполонили всю лестницу, и лишь в самую последнюю секунду Ребекке удалось протянуть руку и захлопнуть за собой дверь. С той стороны доносились глухие удары и злобный скрежет когтей и зубов о дерево. Ребекка с ужасом подумала, что она была не просто на волосок от гибели, а на самый что ни на есть тонюсенький волосок…
Сжав зубы, она потрогала место укуса – оно кровоточило не очень сильно, потом обернулась и чуть не застонала.
За своей стойкой стоял – словно Цербер, страж ада – Антон собственной персоной. Его взгляд блуждал по холлу, и лишь по чистой случайности он не посмотрел в её сторону.
Чтобы больше не испытывать судьбу, Ребекка пошла, прихрамывая, в сторону одной из облицованных деревом колонн, которые поддерживали потолок, и с бьющимся сердцем прижалась к ней. Что делать? После своей вечерней порции пива Антон обычно дремал с открытыми глазами, но сегодня он выглядел очень бодрым. Пройти мимо незамеченной было просто невозможно!
Её страх чуть было не перерос в панику, когда дверь открылась и в холл вошла светловолосая девочка. Это была Таня, одна из немногих учениц интерната, которая явно пыталась завязать с ней дружбу. Ребекка, правда, не откликнулась на Танины попытки сблизиться, так как считала, что было бы неразумно тратить время на дружеские отношения, когда ей предстоит решить задачу чрезвычайной важности. Таня смотрела прямо на неё и улыбалась. Всё пропало! Сейчас Таня что‑нибудь ей скажет, и тогда Антон сразу её заметит – вместе с папкой, картой и – самое главное – раной на ноге. А потом госпожа Осакус, сопоставив всё это, раскроет её тайну, и тогда с Пэром Андерматтом будет покончено.
Но всё произошло иначе. Вместо того чтобы выдать Ребекку, Таня ей заговорщицки подмигнула и вдруг метнулась в сторону с криком:
– Антон! Быстрее!!!
Антон взвился за своей стойкой будто укушенный тарантулом, неудомённо глядя на Таню:
– Что?!
– Быстрее! – повторила Таня. – Там… Там на улице! Там что‑то случилось!
Антон, помедлив мгновение, пулей вылетел из‑за своей стойки. Взволнованно размахивая руками, Таня понеслась во двор, следом Антон, едва поспевая за ней на своих коротких ножках.
Когда в холле никого не осталось, Ребекка выбралась из своего укрытия и, проковыляв через зал, стала подниматься по лестнице.

Старые враги

Ребекка благополучно добралась до четвёртого этажа, на котором находились комнаты девочек, но там её ждал другой неприятный сюрприз. В это время в коридоре всегда было темно и царила абсолютная тишина, однако сейчас всё было по‑другому. Ярко горел свет, дверь в её комнату была открыта, и отчётливо слышался голос госпожи Осакус.
Ребекку снова охватило отчаяние. Сегодня и в самом деле всё идёт наперекосяк! Возможно, Оса снова нагрянула с проверкой и увидела, что одной из воспитанниц нет на месте. Понятно, что теперь предстоит грандиозная головомойка. Поначалу Ребекка не рискнула продолжить путь, но другого выхода не было. Наоборот, – нельзя тянуть время, иначе будет хуже.
Ребекка спрятала фонарик под футболкой, ещё раз внимательно оглядела себя и вытерла носовым платком кровь с ноги, чтобы ранка не слишком бросалась в глаза. Внутренне собравшись и подготовившись к буре, она вошла в комнату с высоко поднятой головой и самым невинным выражением на лице, какое ей только удалось изобразить.
Но оно тут же сменилось гримасой возмущения, когда она увидела стройную рыжеволосую девочку, стоящую рядом с госпожой Осакус.
– Са… – выдохнула она и запнулась, – …манта!
Это была Саманта фон Таль, смертельный (в прямом смысле этого слова) враг Ребекки и, ко всему прочему, дочь богатея‑промышленника, которому принадлежал интернат. Она сладенько улыбалась Ребекке.
– Привет, дорогуша! – проворковала Саманта. – Я так рада снова видеть тебя!
Мысли Ребекки лихорадочно запрыгали. Саманта? Здесь? Но это ведь невозможно! Её же выгнали из интерната после того, как она чуть было не убила Ребекку. Проще говоря, госпожа Осакус просто вышвырнула её, и только благодаря заступничеству Ребекки дело не дошло до полиции; к тому же Оса боялась, что разразится скандал.
– Что… что ты здесь делаешь? – выдохнула Ребекка.
– Отец госпожи фон Таль заверил меня, что это был всего лишь несчастный случай, в котором Саманта глубоко раскаивается. Это наверняка больше не повторится. – И Оса многозначительно взглянула на Саманту.
– Не правда ли?
– Точно, – ответила Саманта, сладко улыбаясь. Но в её глазах светилась ненависть.
Госпожа Осакус обернулась к Ребекке.
– Будь любезна объяснить, где ты пропадала, барышня? – Она сдвинула брови. – И вообще, как ты выгладишь? Что случилось с твоей ногой?
– Я… я была во дворе, – на ходу сочиняла Ребекка и помахала папкой. – Я там потеряла сегодня вечером фломастер.
Госпожа Осакус молча протянула руку, и Ребекка неохотно отдала ей папку. Оса открыла её и посмотрела на план подземного лабиринта, с таким трудом составленный Ребеккой.
– Этот фломастер? – спросила она.
Это был самый обычный фломастер, какие ученики получали десятками.
– Это… мой любимый фломастер, – сказала Ребекка, запинаясь.
– Так‑так, – Оса кивнула и снова посмотрела на карту, теперь более внимательно. – А это что?

– Игра, – ответила Ребекка. Ей было не по себе. – Игра, которую я сама придумала. Она ещё не готова.
– Игра, значит, – повторила госпожа Осакус.
Её тон Ребекке не понравился. Совсем не понравился. Оса некоторое время изучала план, потом с силой захлопнула папку и сунула её под мышку.
– Потом посмотрю.
Ребекка ахнула:
– Но…
– Что? – Оса пристально поглядела на неё.
– Ничего, – пробормотала Ребекка.
Она прикусила нижнюю губу, чтобы случайно себя не выдать. Оса, по всей видимости, что‑то заподозрила. Страшно представить себе, что случится, если она догадается, что изображено на карте.
– А что с ногой? – спросила Оса.
Ребекка пожала плечами.
– Не знаю, – ответила она. – Наверное, поцарапалась о гвоздь.
Оса быстро осмотрела пораненную ногу опытным взглядом.
– Выглядит неважно. Пойдём ко мне, рану надо продезинфицировать. От ржавого гвоздя можно заразиться неизвестно чем.
Оса кивнула с видом, не терпящим возражений, и обернулась к Саманте.
– Ты же знаешь, где должны лежать вещи, – сказала она, махнув рукой в сторону двери, у которой валялись чемоданы.
Саманта упрямо подняла подбородок. Её глаза сердито заблестели, когда она посмотрела на Ребекку.
– Я не хочу жить с ней в одной комнате!
Оса готова была взорваться, но сдержалась, ограничившись долгим строгим взглядом, и почти примирительно вздохнула:
– Ну хорошо. Нет никакого смысла затевать из‑за этого перепалку. Сегодня ты переночуешь здесь, нравится тебе это или нет, а завтра я найду для тебя другую комнату.
Саманта побледнела.
– Для меня?! – воскликнула она.
– Так ведь именно тебе нужна другая комната, не правда ли?
– Да, но… – Саманта не находила слов. – Это же была моя комната! Так не пойдёт!
– А ты можешь остаться и разделить комнату с Ребеккой, – сухо отрезала госпожа Осакус.
– Ну, мы это посмотрим, – процедила Саманта. – Эта комната принадлежит мне! Я скажу своему отцу…
– Твой отец, барышня, – перебила её госпожа Осакус, – дал мне однозначное указание не делать тебе никаких поблажек! У меня был с ним долгий разговор, и мы решили, что обращаться с тобой здесь будут так же, как с остальными.
– Это мы ещё посмотрим, – снова прошипела Саманта, но Оса невозмутимо продолжала: – Это касается и твоего недопустимого отношения к учителям.
В глазах Саманты загорелся враждебный огонёк: чувствовалось, что она не собирается сдаваться.
– Я могу переехать, – быстро сказала Ребекка.
Саманта и Оса с изумлением посмотрели на неё, да она и сама удивилась своим словам. После того как Саманту четыре недели назад выгнали из интерната, комната была в полном распоряжении Ребекки, и это было очень удобно. Но она знала свою соседку слишком хорошо и понимала: она никогда не уступит и готова вести маленькую войну за комнату не один месяц, независимо от того, что говорят её отец и госпожа Осакус.
– Мне действительно ничего не стоит переехать. Наоборот, – надоело быть одной.
Оса, очевидно, рассуждала так же, но, видимо, колебалась: с одной стороны, не хотела потакать капризам Саманты, а с другой стороны, стремилась избежать нового конфликта. В конце концов Оса кивнула, правда вид у неё при этом был не слишком довольный.
– Ну хорошо, Танина соседка по комнате позавчера как раз выехала. Ты можешь занять её место завтра с утра.
Ребекка кивнула, и Саманта торжествующе ухмыльнулась. Вдруг глаза её округлились: она заметила на шее Ребекки кулон. Когда они виделись в последний раз, его не было. Он представлял собой небольшой кусочек чёрного стекла. И для любого, кроме Саманты, он был всего лишь оригинальным украшением. А на самом деле он являлся осколком магического зеркала, открывающего дверь в другой мир.
Но для Ребекки он значил гораздо больше. Если бы не это чёрное стёклышко, её уже давно не было бы в живых. Пэр Андерматт с его помощью вернул её душу из Мира теней, и Ребекка во время своей первой поездки в город потратила большую часть карманных денег, выданных родителями на весь год, чтобы заказать для него у ювелира золотую оправу.
– Я могла бы хоть сейчас переехать, – поспешно сказала она.
Ей хотелось прикрыть кулон рукой, но в этом уже не было смысла. Саманта его заметила, – это было видно по её глазам. Надо было уходить, и как можно скорее.
– Мне действительно не трудно, я только соберу свои вещи и…
– Это может сделать Антон, пока я буду лечить твою ногу, – перебила госпожа Осакус. – И надо бы посмотреть, не спит ли Таня.
– Она ещё не спит, – быстро ответила Ребекка.
Саманта с жадностью смотрела на зеркальное стёклышко и, казалось, уже была готова наброситься на Ребекку и сорвать с её шеи кулон.
Оса молчала, переводя взгляд с Саманты на Ребекку, пытаясь понять, что происходит между двумя её воспитанницами. Потом пожала плечами:
– Ну, как хотите. Тогда пойдём со мной, – и направилась к двери.
Не проронив ни слова, они прошли в кабинет Осы, который находился на втором этаже интерната. Директриса упорно продолжала хранить молчание, лишь кивнула в сторону стула, приглашая Ребекку сесть, и достала аптечку. Рана была обработана и перевязана, и девочка уже хотела встать, но Оса покачала головой.
– Это не ржавый гвоздь, – констатировала она, – это крысиный укус.
– Разве? – робко спросила Ребекка.
– Крысиный укус я ни с чем не спутаю, – хмуро подтвердила госпожа Осакус. – Да будет тебе известно, несколько лет назад у нас было настоящее нашествие крыс. Мы приложили столько усилий, чтобы справиться с ними, но они снова появились в подвале. И именно по этой причине дверь туда накрепко закрыта, а всем учащимся строжайше запрещено спускаться в подвал. Но тебе, по всей видимости, это неизвестно.
– Почему вы так думаете?.. – нерешительно спросила Ребекка.
– Потому что вот это… – Оса взяла в руки папку Ребекки и раскрыла её, так что можно было увидеть исчерченный линиями листок, – не что иное, как план подвала. Он, правда, не закончен. Но весьма точный. Проделана большая работа.
– О, – пробормотала Ребекка, – спасибо.
Теперь отпираться было бесполезно.
– Ребекка, Ребекка, – вздохнула Оса.
Она убрала карту в папку и положила на стол. Девочка поняла, что больше никогда её не увидит.
– И что прикажешь с тобой делать? Ты разве не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь?
– Я не понимаю, о чём… – начала было Ребекка.
Оса остановила её жестом. На мгновение глаза директрисы вспыхнули сердитым огоньком, но потом выражение её лица стало по‑матерински понимающим – таким, вероятно, её ещё не видел ни один из многочисленных воспитанников интерната.
– Я уже давно догадалась, что ты тайком туда ходишь, – продолжала госпожа Осакус. – Я понятия не имею, каким образом ты раздобыла ключ, и, честно говоря, не хочу этого знать. Но с этой минуты с похождениями в подвал покончено. Ты поняла меня?
– Хм, – промычала Ребекка.
Она всё никак не могла опомниться от потрясения, что Оса, оказывается, всё знала…
– Не «хм», а да! – решительно сказала Оса. – Это подземелье, барышня, – опасное место. И там есть гораздо более опасные вещи, чем кусачие… – она ухмыльнулась, – гвозди, поверь мне. И вообще лабиринт сам по себе чрезвычайно опасен!
– Почему? – спросила Ребекка, которая вообще‑то и сама хорошо знала, что там не всё чисто.
– Он огромный, – ответила госпожа Осакус. – Никто не знает, какой величины он в действительности и кто его построил. Если заблудишься в этих закоулках, можешь умереть от голода, прежде чем тебя кто‑нибудь найдёт.
Она слегка повысила голос, чтобы предупредить возражения.
– И не рассказывай мне ничего о своей карте. На ней лишь самая крошечная часть огромной системы туннелей. Стоит лишь один‑единственный раз повернуть не туда, и…
Она не договорила и щёлкнула пальцами, но Ребекка поняла, что она имеет в виду. Именно это чуть не случилось с ней всего полчаса назад, правда по другой причине, о которой Оса не имела представления.
– А существует где‑то план всего лабиринта? – поинтересовалась Ребекка.
Оса помрачнела. Вместо того чтобы ответить на вопрос, о котором сама Ребекка уже пожалела, она сказала:
– Завтра утром я велю Антону заменить замки на двери в подвал, и можешь быть уверена: на этот раз тебе их просто так не открыть.
Казалось, она ждёт от Ребекки определённой реакции. Но, не дождавшись, глубоко вздохнула и покачала головой. Её взгляд задумчиво скользил по Ребекке и вдруг остановился на кулоне.
– Я видела, как Саманта смотрела на твой кулон, – сказала она. – Я ошибаюсь, или его у тебя на самом деле не было, когда ты прибыла сюда?
Она наклонилась, чтобы поближе рассмотреть зеркальный осколок в золотой оправе.
– Чёрное стекло, – пробормотала она. – Оно что‑то означает?
Ребекка машинально приподняла руку, чтобы спрятать стёклышко от Осы.
– Это семейная реликвия, – сказала Ребекка, но по виду Осы поняла, что та ей ни капельки не верит. Ещё раз мельком взглянув на крохотный шрам на шее девочки, где Саманта когда‑то пыталась порезать ей горло другим, более крупным осколком, директриса продолжила:
– Странно. Я нашла похожую стекляшку в шкафу Саманты. Она выглядит как осколок зеркала.
– А он у вас?! – вырвалось у Ребекки.
Она тут же прикусила язык, но Оса, казалось, не очень удивилась этому вопросу.
– Он надёжно заперт в моём шкафу, а ключ я всегда ношу с собой, – ответила она. – Знаешь, Ребекка, я ведь здесь уже почти сорок лет. И знаю все легенды, которые так или иначе связаны с замком Драгенталь. В том числе историю о Пэре Андерматте.

Ребекка молча сжала зубы. Она решила больше не говорить ни слова.
– Легенда о мальчике, который находится в плену у Тени с тех пор, как кто‑то разбил Чёрное Зеркало, ведущее в Лабиринт между мирами, – такая же старая, как этот замок, – продолжала госпожа Осакус. – Но поверь мне, Ребекка, – это всего лишь легенда.
Она показала пальцем на зеркальный осколок в золотой оправе.
– Это кусочек Чёрного Зеркала, такой же, как и тот, который я отобрала у Саманты. Кстати, она как безумная боролась за него, и я готова поспорить, что и ты повела бы себя точно так же, если б я попыталась у тебя его отнять.
Она покачала головой, когда Ребекка испуганно прикрыла кулон рукой.
– Не бойся, я не отберу его, – хотя и должна бы. Но я прошу тебя поверить мне, независимо от того, где ты его нашла и что ты о нём знаешь: это всего‑навсего кусок битого стекла.
«Интересно, что бы сказала Оса, если бы знала, откуда на самом деле осколок», – подумала Ребекка. То, что Оса назвала простой стекляшкой, спасло её от смерти.
– Ты не хочешь мне рассказать, что на самом деле произошло тогда в подвале между тобой и Самантой? – спросила госпожа Осакус.
Ребекка крепче сжала в ладони кулон.
– Вы же и так знаете.
– Глупости! – возмутилась Оса. – Ты же не думаешь, что я хоть на секунду поверила в эту историю? Что после ссоры с Самантой ты могла совершенно случайно, по неосторожности, свалиться в старый колодец? Сущий бред!
– Но так всё и было, – продолжала настаивать Ребекка.
– Просто ты выгораживаешь Саманту, – сказала госпожа Осакус. – Это благородно, хотя я не понимаю, зачем тебе это надо. Но Том, Регина и Ульрика рассказывали совсем другую историю.
– Они заблуждаются, – заверила её Ребекка.
Однако это было не так. Саманта умышленно столкнула её в колодец, и если бы не Пэр Андерматт и это стёклышко, она была бы уже мертва. Сама Ребекка не могла рассказать эту историю отнюдь не для того, чтобы выгородить Саманту, как предполагала Оса, а потому что это была предыстория другой, намного более важной тайны. И прошёл не один день, прежде чем Том, мучаясь от угрызений совести, решил во всём сознаться госпоже Осакус. Ребекка с грустью вспоминала тот вечер. Саманта с треском вылетела из школы – это была хорошая новость, но и Том с той поры стал избегать встреч с Ребеккой. Она очень жалела об этом, так как Том ей всё ещё нравился (хотя она себе в этом и не признавалась), несмотря на то, что он её так подло предал.
– Ну хорошо, ты защищаешь Саманту. Это твоё дело. Но не жди от неё благодарности.
Оса встала и направилась к двери.
– А теперь я тебя провожу в твою комнату.

Кошмары, компьютер и электронные замки

Этой ночью у Ребекки поднялась температура. Когда на следующее утро она проснулась, было уже светло, и она чувствовала такую слабость, будто пробежала стокилометровый марафон. Во рту было противно, словно она жевала старый носок. С трудом вспомнился какой‑то кошмарный сон, в котором были крысы, некто огромный, красного цвета, с ужасными зубами, а также жуткое ощущение падения в бездну.
Первое, что она увидела, когда открыла глаза, – был светящийся экран её радиобудильника, который показывал уже двадцать минут одиннадцатого. Она проспала!
Ребекка так резко села в постели, что даже закружилась голова, и она чуть было не свалилась с кровати, а сзади чей‑то испуганный голос сказал:
– Эй, ты куда? Лежи, всё в порядке!
Ребекка осторожно повернула голову. Рядом с кроватью стояла стройная белокурая девочка и участливо смотрела на неё. Поначалу Ребекка не могла вспомнить её имя, а также то, как она очутилась в этой комнате. Потом её сознание стало проясняться.
– Таня? – пробормотала она растерянно. – Ты что здесь делаешь?
– Хороший вопрос, – усмехнулась Таня. – Особенно если учесть, что это моя комната. Или, по крайней мере, была до вчерашнего вечера. А теперь это наша комната.
Насмешливый огонёк в её глазах погас и сменился искренней озабоченностью.
– Как ты себя чувствуешь?
– Отвратительно! – призналась Ребекка.
Таня широко улыбнулась.
– Значит, именно так, как и выглядишь, – констатировала она. – Здорово тебя прихватило, если ты даже не помнишь, что с тобой вчера произошло.
Ребекка напрягла память. Она помнила, что госпожа Осакус привела её сюда и Антон чуть погодя принёс её вещи, но что было потом?
– А что случилось? – пробормотала она.
– Ты упала, как подрубленная, и тут же уснула, – ответила Таня. – Потом у тебя начался жар, озноб; кроме того, ты бредила.
Ребекка испугалась.
– Ты имеешь в виду, я разговаривала во сне?
– Разговаривала? – Таня улыбнулась, и на её зубах блеснула металлическая скобка для исправления прикуса. – Ты болтала как заведённая! Но не бойся – я никому не расскажу, что слышала.
– А что… я говорила? – осторожно поинтересовалась Ребекка.
Таня улыбнулась ещё шире, но не ответила.
– Тебе было так плохо, что я позвала госпожу Осакус. Она решила, что рана на твоей ноге воспалилась, и хотела даже вызвать скорую помощь, но потом тебе стало лучше. Она перебинтовала ногу и сделала укол, после чего ты совсем вырубилась.
Отбросив одеяло, Ребекка осмотрела правую ногу. Действительно, бинт был свежий и правая рука чесалась. Приглядевшись, она заметила на вене маленький след от укола.
Таня показала на её ногу.
– А как это случилось?
– Царапина, – отрезала Ребекка.
Таня лишь пожала плечами.
– Во всяком случае, Оса велела, чтобы я дала тебе выспаться. И освободила меня от уроков, чтобы я за тобой присмотрела и позвала её, если тебе станет хуже.
Она вопросительно склонила голову набок.
– Должно быть, ты у неё в любимчиках. Такой озабоченной я её никогда не видела.
Ребекка решила проигнорировать это замечание и стала внимательно осматривать свою новую комнату Антон, по всей видимости, уже аккуратно разложил её вещи по шкафам и ящикам. А в Таниной половине царил сущий хаос. Повсюду – даже на полу – в невообразимом беспорядке лежали платья, книги и другие вещи, а письменный стол выглядел, будто на нём состоялось небольшое побоище. Даже экран компьютера был виден только наполовину.
– Это твои… э‑э‑э… владения? – спросила она нерешительно.
Таня, наморщив нос, притворилась обиженной.
– Ну и что? Гению хаос необходим.
– Гению? Ну, тогда я тебя буду звать Эйнштейном, идёт?
Обе рассмеялись, потом Таня вновь стала серьёзной и сообщила:
– Между прочим, час назад тебя кое‑кто навещал.
– Навещал? – переспросила Ребекка и подумала: «Может быть, Том…», а вслух спросила:
– Кто же?
– Юная госпожа по имени «фон Я‑тут‑самая‑крутая», – ответила Таня. – Саманта.
– Саманта? Что ей нужно?
– Понятия не имею.
Таня подчёркнуто равнодушно пожала плечами.
– Я её вышвырнула отсюда. Терпеть не могу эту глупую задаваку.
Одной этой репликой она заработала несколько очков в свою пользу, но Ребекка была слишком слаба и смогла наградить Таню лишь мимолётной улыбкой. Ещё некоторое время она понуро сидела на краю кровати, прежде чем смогла подняться. Нога почти не болела, и единственным последствием высокой температуры был отвратительный привкус во рту. Не считая воспоминаний об ужасном сне. К тому же пахло от неё как от какого‑нибудь хорька.
По крайней мере одну из этих неприятностей можно было устранить. Она прошмыгнула в ванную, отвернула кран душа и стояла под холодной струёй, пока не посинели губы и кончики пальцев, а зубы не стали выбивать дробь. Вся дрожа, но очень посвежевшая и с ясной головой, она вернулась в свою комнату и оделась.
– Я ещё не поблагодарила тебя, – сказала она Тане. – Если бы вчера вечером ты меня не выручила, Антон меня точно застукал.
– Какие проблемы, – великодушно ответила Таня. – Нам, девчонкам, нужно держаться вместе, правильно?
– Точно. Но, к сожалению, не все так думают.
Таня сделала серьёзное лицо:
– Ты имеешь в виду Саманту? – И, не получив ответа, невозмутимо продолжала: – А что между тобой и Сэм произошло? Ходят самые дикие слухи!
Ребекка хотела пресечь расспросы – у неё не было желания говорить о Саманте, – но потом покорно вздохнула и села. Ведь ей предстоит провести целый год с Таней, да и всё равно она не отвяжется.
– Ты умеешь хранить тайны?
– Разумеется!
Танины глаза загорелись.
– Знаешь легенду о Пэре Андерматте? – начала Ребекка.
– Привидении из замка?
– Это не легенда, – сказала Ребекка. – Это правда. Пэр Андерматт был из страны Сказочной Луны, из мира, в котором есть волшебники, драконы, говорящие звери и тысячи других необыкновенных существ и явлений. Пэр Андерматт однажды нашёл дорогу в наш мир, но он при этом допустил роковую ошибку. Чёрное Зеркало, которое связывает два мира, разбилось, и он остался в Мире теней между двумя мирами. Если удастся снова собрать из осколков Чёрное Зеркало, Пэр Андерматт будет свободен и сможет вернуться в свой мир.
Таня глядела на неё во все глаза, открыв рот.
– Саманта выведала эту тайну, – продолжала Ребекка, – и решила собрать Чёрное Зеркало. И она боится, что я встану у неё на пути, – поэтому и столкнула меня в старый колодец. Я умерла, когда упала вниз, но Пэр Андерматт пожертвовал единственным осколком Чёрного Зеркала, который у него был, чтобы оживить меня.
Она приподняла кулон и снова опустила.
– Вот он, видишь?
Таня наклонилась, чтобы внимательнее разглядеть кулон, но вдруг выпрямилась, и её взгляд помрачнел.
– Ты меня разыгрываешь. Что ты на самом деле искала там, в подвале?
– В подвале?
– Я же не дура! – резко сказала Таня. – Я наблюдаю за тобой уже две недели. Ты почти каждую ночь ходила туда и иногда пропадала часами!
Ребекка растерянно глядела на неё. Неужели все в этом интернате знают её тайну?
– Мне только непонятно, как тебе удалось открыть дверь!
– Я раздобыла ключ, – сказала Ребекка, но Таня замотала головой:
– Не было у тебя никакого ключа. Я пыталась пойти за тобой следом, но дверь была закрыта и замки висели нетронутые.
– У меня есть свои маленькие хитрости, – уклонилась от ответа Ребекка.
Она уже очень пожалела о своей разговорчивости. Таня хорошая девочка, но слишком любопытная.
– Ну как хочешь, – насмешливо сказала Таня. – Я всё равно узнаю, когда мы в следующий раз туда пойдём.
– МЫ? – Ребекка вытаращила глаза.
– Разумеется, мы, – подтвердила Таня. – Мы теперь одна команда.
– Да нет же! – возразила Ребекка.
Она видела, как взгляд Тани потемнел, внутренне собралась и продолжала с сожалением:
– Я не могу туда больше спускаться, Таня. Оса отобрала у меня карту. Без неё мы заблудимся.
– Твою карту? Ты имеешь в виду папку, которую ты всё время таскала с собой?
– От тебя ничего не скроешь… – вздохнула Ребекка.
– Точно, ничего! – радостно подтвердила Таня. – Ты так ревностно берегла эту штуковину, что было ясно: это что‑то очень ценное. Но знаешь – возможно, ты была всё же недостаточно бдительна.
С торжествующей улыбкой она подошла к своему столу и включила компьютер. Экран осветился, Таня выудила откуда‑то из кучи хлама беспроводную клавиатуру и начала быстро что‑то набирать.
Ребекка, заинтересовавшись, встала за её спиной и недоумённо ахнула, увидев то, что появилось на мониторе. Это была точная копия её карты!
– Но ведь… это невозможно!
– Для гения нет ничего невозможного! – довольно ухмыльнулась Таня. – Но, боюсь, это не самый последний вариант. Не хватает дополнений за последние два дня.
– Но… как же ты её достала?

– Повторяю: ты была недостаточно осторожна, – радостно ответила Таня. – Три дня назад ты оставила свою папку в раздевалке спортзала.
– И ты…?
– Я подумала, что не помешало бы её отсканировать, – подтвердила Таня. – Я уже давно ломала себе голову, – что это такое. Выглядит очень любопытно.
Ребекка снова растерянно посмотрела на монитор. Она не знала, злиться или радоваться.
– А ты можешь её распечатать?
– Если возьмёшь меня с собой.
Ребекка глубоко вздохнула.
– Так не пойдёт, Таня. В подземном лабиринте ходить очень опасно, даже с картой. Там… происходят жуткие вещи.
Таня ничего не сказала, но взгляд её задержался на перебинтованной ноге Ребекки. Потом она с сожалением вздохнула, пожала плечами, выключила компьютер и повернулась к двери.
– Ну как хочешь.
– Но… – воскликнула Ребекка.
Она протянула руку к клавиатуре и снова отдёрнула. Она ничегошеньки не понимала в компьютерах. Она даже не знала, как эта проклятая штуковина включается!
– Кстати, чтобы его включить, надо знать пароль, – пропела Таня уже из коридора и закрыла за собой дверь.
Ребекку разрывали противоречивые чувства – разочарование и злость.
Что же это такое! Здесь все, что ли, с ума посходили? Таня же не могла… Надо её непременно догнать и всё объяснить.
Она быстро вышла из комнаты и посмотрела по сторонам. Не обнаружив соседку по комнате, она пошла к лестнице. В это время в холле обычно никого не бывает. Однако сегодня всё было не так.
Антон, госпожа Осакус – здесь же была и Таня – стояли перед дверью в подвал, которая, к огромному изумлению Ребекки, была открыта настежь. С ней что‑то делали два человека в спецовках с фирменными эмблемами на спине (на эмблемах была изображена молния). Когда Ребекка нерешительно приблизилась, один из них закрыл дверь и послышался тихий электронный писк. Услышав шаги, госпожа Осакус повернулась в её сторону и ухмыльнулась. Но не возражала против присутствия Ребекки.
Один из мастеров вручил Осе крошечную записку.
– Вот, здесь указан код, – сказал он. – Лучше запомнить его наизусть и уничтожить листок.
Оса быстро взглянула на листок и засунула его в вырез платья.
– А как он теперь функционирует? – поинтересовался Антон.
– Очень просто, – гордо объяснил механик. Он запер один за другим три тяжёлых замка, дал ключ госпоже Осакус и нажал кнопку на неприметном чёрном ящичке, который Ребекка до этого момента даже не заметила. На нём загорелись три крохотных красных огонька, и снова раздался тонкий свист.
Странно, – но Ребекке он напомнил крысиный писк.
– Это очень чувствительное устройство. Если кто‑то попытается открыть дверь, не набрав правильного кода, за стойкой тут же сработает сигнализация.
– И в моём кабинете тоже, – добавила Оса, поглядев в сторону Ребекки. – Достижения современной технической мысли иногда бывают весьма полезными, не правда ли?
Ребекка не ответила. Она даже не посмотрела в их сторону, когда Оса в сопровождении Антона и мастеров направилась в свой кабинет. С бьющимся сердцем она глядела на дверь, а потом на этот проклятый чёрный ящик – теперь всё кончено! Ей больше не попасть в лабиринт, и нет никакого шанса расплатиться за свою вину. Пэр Андерматт на веки вечные останется пленником Мира теней.
Дрожа от отчаяния, она подняла руку и дотронулась до древней деревянной двери…
И вдруг словно ударила молния. В ту же секунду она снова очутилась в своём сне, который мучал её прошлой ночью. И теперь она его вспомнила! Она бежала, бежала бесконечно долго, спасаясь от ужасного дракона, и не могла сдвинуться с места, потому что, как только она думала, что уже достигла конца шахты, перед ней снова возникал длинный коридор, исчезающий в чёрной бесконечности. Теперь вместо дракона за ней бежали крысы, и впереди появилась одна крыса, которая с шипением встала на задние лапы и бросилась на неё, пытаясь вцепиться зубами и когтями. А ко всему прочему крыса в её сне разговаривала!
– Исчезните! – прошипела крыса. – Это наше царство! Мы вас ненавидим!
Потом видение изменилось. Ребекка снова знала, где она находится, но и крыса всё ещё была здесь – противная, огромная – ростом почти с собаку – и в сто раз опаснее. Ребекка могла разглядеть, как она сидит по ту сторону двери, готовая к прыжку, а потом…
Она с испуганным криком отдёрнула руку, и всё закончилось. Кошмар растаял, крыса исчезла, и Ребекка оказалась в реальном мире.
С бьющимся сердцем она отступила от двери и огляделась. Таня стояла рядом, но, по счастью, ничего не заметила. Она внимательно разглядывала чёрный ящичек, и по её лицу было видно, как она очень – на самом деле очень, – напряжённо думает.

Мохнатые нарушители спокойствия

– Это место свободно?
Среди звона тарелок и чашек, стука вилок и ножей и беспрерывного гула сотен голосов учителей и учеников, собравшихся в столовой Драгенталя, Ребекка с трудом разобрала слова. Но она и так знала, что Том хочет сесть рядом с ней. Она уже довольно долго наблюдала за ним, и её сердце забилось быстрее, когда он, лавируя между столами, приблизился к ней будто бы случайно.
Тем не менее она немного помедлила, прежде чем неохотно кивнула. Поначалу она даже решила вообще сделать вид, что не заметила Тома. И всё‑таки ощутила радость, когда он отодвинул стул напротив и уселся на него. Странно она себя чувствовала рядом с Томом – обрадовалась и в то же время боялась говорить с ним.
Том нерешительно смотрел на неё и молча двигал перед собой пустую тарелку, потом откашлялся и заговорил:
– Ребекка, то, что тогда произошло…
– Проехали, – отрезала Ребекка. – Я уже забыла об этом.
– И простила?
Не дождавшись ответа, Том снова откашлялся и заставил себя улыбнуться.
– Я только хотел тебе сказать, как я сожалею.
– Ах, и для этого тебе понадобился целый месяц? – фыркнула Ребекка, сама удивившись своему строгому тону.
Она не обиделась, что Том сел за её столик; наоборот. Она втайне ждала, что он с ней заговорит. Потому что именно он тогда стал её избегать. И тем не менее она ещё более строгим тоном продолжала:
– Тебе ведь больше не нужно моё общество. Твоя закадычная подружка снова здесь. Или она поручила тебе за мной шпионить?
Она кивнула в сторону Саманты, Ульрики и Регины, которые с мрачными физиономиями перевозили от стола к столу большую сервировочную тележку с огромным котлом и разливали по тарелкам суп. Саманта уже неделю как вернулась в интернат, и с тех пор госпожа Осакус ежедневно находила причину, чтобы загрузить её, а заодно и её подружек каким‑нибудь малоприятным делом. По всей видимости, она была полна решимости осуществить свою угрозу – отныне не давать Саманте никаких поблажек, да к тому же хотела отыграться за все предыдущие выходки.

Том, услыхав резкую отповедь, даже побледнел.
– Извини, – буркнула Ребекка.
– Ничего… Я, наверное, это заслужил. Мне действительно очень жаль, что так получилось. Та история с подвалом и… многое другое, когда я тебя обманул…
Его слова звучали искренне, Ребекка это чувствовала. Она опять посмотрела в сторону Саманты и её подружек, которые приближались явно неспроста, и снова спросила, но уже более мягко:
– И для этого тебе понадобилось так много времени?
– Мне было стыдно, – признался Том. – И я боялся, что ты меня прогонишь.
– Не знаю, может быть, я это ещё сделаю, – пригрозила Ребекка с улыбкой, и Том тоже робко улыбнулся.
– Я действительно сожалею, – сказал он. – Я никогда не думал, что Саманта способна на такое.
Он задумчиво поглядел на кулон Ребекки.
– Это кусочек Чёрного Зеркала?
Ребекка непроизвольно прикрыла ладонью чёрный осколок. В ней снова пробудилось недоверие.
– Извини, – поспешно сказал Том. – Я не хотел…
– Ничего, – перебила его Ребекка. – И больше мы это обсуждать не будем, договорились?
Том торопливо кивнул и сменил тему разговора:
– А ты слышала, что сегодня утром случилось в мужском туалете?
– Нет, и, честно говоря, мне совсем не интересно, что происходит в вашем туалете, – фыркнула Ребекка.
– Да нет, я совсем о другом, – рассмеялся Том. – Представь себе, Беньямин из девятого класса едва успел поднять сиденье, как из унитаза выскочила крыса!
Ребекка так и застыла.
– Кто?.. Крыса? – едва выговорила она.
Том кивнул:
– Да‑да, огромная жирная крыса!
– Может быть, это была подлая, предательская крыса? – прошипел кто‑то за его спиной.
Том и Ребекка испуганно подняли глаза и увидели Саманту и двух её приспешниц, которые вместе с сервировочной тележкой незаметно приблизились к их столику. «Если учесть, где они были пару минут назад, – подумала Ребекка, – то им пришлось сильно отклониться от заданного курса».
Саманта покачивала огромным половником.
– Это была подлая крыса вроде тебя! – С этими словами она выплеснула содержимое половника в тарелку Тома, и он, вскрикнув, едва успел отклониться вместе со стулом назад, чтобы горячий суп не попал ему на колени.
– Ты что, с ума сошла? – опешил он.
– Нет, но я, наверное, сошла с ума тогда, когда подставила себя, – прошипела Саманта.
Взгляд её прожигал Тома насквозь.
– Как только вспомню, как я тебя выгораживала…
– Выгораживала? – воскликнул Том.
– Конечно! Я взяла всю вину на себя, и меня отсюда выгнали. Разве не так?
– А может, всё дело в том, что ты и была одна во всём виновата? – уточнила Ребекка.
Теперь Саманта направила всю свою ярость на Ребекку.
– А с тобой я позже разберусь, дорогуша. Ты пожалеешь…
– Что тут происходит? – раздался голос госпожи Осакус.
И в то же самое время крышка котла стала слегка постукивать, только никто этого не заметил. Учительница быстрыми шагами приблизилась к спорщикам и, остановившись возле сервировочной тележки, оглядела всех по очереди, и особенно пристально Саманту.
– Что за шум? Саманта фон Таль, ты снова взялась за старое?
Саманта лишь посмотрела на неё с вызовом, а Ребекка быстро сказала:
– Всё в порядке. Правда. Небольшое недоразумение, только и всего.
Оса, похоже, ей не очень поверила. Крышка котла снова застучала – на этот раз сильнее, – и госпожа Осакус строго посмотрела на неё, пока та не успокоилась. Потом, сдвинув брови, она снова обратила взор к Саманте.
– Я очень надеюсь, – сказала она. – Я больше не потерплю твоих выходок, ясно? И что это с тобой, Саманта? Тебе нечего делать?
Саманта состроила гримасу, намереваясь нагрубить, но решила не обострять ситуацию и вместо этого взмахнула половником. Левой рукой она взялась за крышку котла.
Она не успела приподнять её. Крышка внезапно подскочила и так резко взлетела в воздух, что Ульрика едва успела втянуть голову в плечи. Из горячего супового котла выскочил визжащий серый комок с блестящими коготками и длинным голым хвостом – и вцепился прямо в лицо Саманты!
Тут в столовой началось такое! Саманта завопила, попятилась назад и обеими руками ухватилась за мохнатый злобный комок, пытаясь оторвать его от лица. Регина тоже закричала, оступилась и со всего размаху села на пол. Даже госпожа Осакус испустила истошный вопль. Том так быстро вскочил, что уронил свой стул, а Ребекка подпрыгнула как ужаленная.
Всё это случилось в одну секунду. А потом, словно круги по воде от брошенного камня, по всему залу стала распространяться паника. Всюду – даже там, где крысу и в глаза не видели, – мальчики и девочки с криками повскакивали со своих мест. Падали стулья, кое‑где опрокидывались столы вместе с тем, что на них было, – еда и посуда со страшным грохотом падали на пол, вдребезги разбивались чашки и тарелки. Саманта закричала ещё громче и упала, а крыса, соскочив на пол, пустилась наутёк, оставляя на кафельном полу липкий дымящийся след.
Ребекка будто застыла, глядя на происходящее широко открытыми глазами. На пути крысы все разбегались в стороны, словно стайки разноцветных рыбок, на которых напала акула. Снова падали столы и разбивались тарелки и стаканы. Между тем госпожа Осакус, придя в себя, присела рядом с Самантой.
– Боже мой, дитя моё, ты ранена? – задыхаясь от волнения, спросила она и хотела дотронуться до девочки, но Саманта оттолкнула её руку и забилась в истерике. При этом было видно, что с ней ничего страшного не случилось. Она была заляпана супом, который уже давно остыл, да на лице было несколько царапин – только и всего.
Но она продолжала кричать, кататься по полу и дрыгать ногами, словно в припадке. Наконец госпоже Осакус всё это надоело, и она влепила ей звонкую пощёчину. Саманта на мгновение опешила, а потом сникла и начала тихо плакать. Впрочем, это не произвело на Осу никакого впечатления. Кивнув с мрачным видом, она пробормотала:
– Ну вот, это всегда помогает.
Потом поднялась с пола, строго поглядела по сторонам и наконец гаркнула:
– Все замолчали! Немедленно!
И это тоже помогло. Где‑то со стуком упал последний стул и что‑то зазвенело и разбилось, но все ученики тут же застыли на месте. Навлечь на себя гнев Осы – это было намного ужаснее, чем увидеть какую‑то бешеную крысу.
– А теперь успокоились! – несколько тише прокричала госпожа Осакус. – Ничего не случилось! Всем сесть!
Она подождала, пока ученики рассаживались, и таким же тоном спросила, обращаясь к Регине и Ульрике:
– Кто это сделал?
Обе съёжились под взглядом Осы.
– Я… я понятия не имею, – пробормотала Регина, а Ульрика добавила, всхлипывая:
– Я не знаю, откуда взялась эта тварь.
– Это была совершенно обычная крыса, – строго поправила её госпожа Осакус. – А не чудовище. И я не верю ни одному вашему…
Но ей не дали договорить, так как в этот момент дверь кухни распахнулась и в зал вбежал запыхавшийся Антон. Он был в ужасном состоянии: ноги его заплетались, и он едва не падал.
– Госпожа Осакус! – закричал он. – Госпожа Осакус! Быстро! Вы должны это увидеть! Это… – он задыхался, – невероятно!
Оса помрачнела: что ещё там произошло? Но по голосу Антона и его бледному лицу она поняла, что дело серьёзное. Она грозно оглядела присутствующих:
– Всем оставаться на местах, понятно? – Потом кинулась в сторону кухни с такой прытью, какой от неё никто не ожидал.
Разумеется, ни Ребекка, ни Том и не думали стоять, как им было велено. Они устремились за Осой, стараясь держаться на расстоянии, чтобы оставаться незамеченными, но у двери очутились почти одновременно с директрисой. Правда, тут им повезло: Оса и Антон были так взволнованы, что не обратили на них внимания.
– Что случилось? – строго спросила госпожа Осакус.
– В кухне… – запыхавшись, пролепетал Антон. – Это… немыслимо!
Оса сердито взглянула на него, но, поняв, что вразумительного ответа от него не добиться, решительно толкнула кухонную дверь и в ту же секунду негромко вскрикнула.
Так как Антон всё никак не мог прийти в себя и что‑то бормотал себе под нос, Ребекка и Том проскользнули мимо него и нырнули в дверь.
Том ахнул, а Ребекка едва удержалась, чтобы не закричать от страха. Она не заметила, куда ускользнула та крыса, из супового котла: очевидно, присоединилась к своим собратьям, которых здесь было видимо‑невидимо. Сотни, если не тысячи крыс заполонили кухню.
Это было как в фильме ужасов – только сейчас всё происходило на самом деле, и от этого по телу побежали мурашки. Крысы были всюду: на полу, на столах, на буфете, на плите, на полках; они шныряли по тарелкам, заглядывали в кастрюли и супницы, выскакивали из шкафов и ящиков. Повариха и две её помощницы пытались спастись, прыгая по столам и стульям, как обычно переходят реку вброд по камушкам, – только вместо водного потока здесь была живая серая мохнатая лавина.

Госпожа Осакус, прикрыв рот обеими руками, лишь без умолку твердила: «Божемойбожемой». И в то время как Ребекка пыталась осознать эту чудовищную картину, дверь позади них распахнулась, и в неё вбежали несколько учеников, среди которых была Таня. Она удивлённо подняла брови, заметив Ребекку, держащую за руку Тома. Но, увидев наконец, что происходит вокруг, сильно побледнела.
– Какой кошмар! – выдохнула она.
Но тут госпожа Осакус очнулась и с мрачной решимостью сбросила с себя охвативший её ужас. Не медля больше ни секунды, она схватила метлу, стоящую рядом с дверью, и начала расчищать себе путь в копошащейся крысиной массе.
– А ну прочь отсюда! – кричала она, яростно размахивая метлой. – Убирайтесь немедленно!
Застигнутые врасплох крысы так и отлетали в стороны, а госпожа Осакус решительно продвигалась вперёд, оставляя за собой очищенную от серых грызунов дорожку. Таким образом она добралась до большого стола, стоящего посередине кухни, на который забрался весь персонал, спасаясь от крыс.
– А теперь бегите к выходу! Быстро! – крикнула она им.
Повара сползли со стола и сгрудились позади Осы, которая точно так же стала расчищать дорогу назад. На этот раз крысы отлетали ещё дальше, но Ребекка заметила кое‑что, что напугало её гораздо больше. Первая атака Осы была внезапной и застала крыс врасплох, но на этот раз они стали оказывать сопротивление. Две или три крысы, злобно шипя, бросились в сторону директрисы, правда, не сумев до неё добраться, а какая‑то особо наглая тварь даже попыталась вцепиться зубами в метлу. Оса стряхнула крысу, но тут подскочила другая.
И ещё кое‑что изменилось: если раньше это было бесцельное движение серой массы, то сейчас наблюдалась какая‑то организованность, как будто крысиная армия готовилась к наступлению. Один зверь уцепился коготками за платье Осы и стал карабкаться наверх, но, получив удар, отлетел в сторону. Однако кольцо вокруг директрисы и поварих постепенно и неумолимо сжималось.
– Нет, – в ужасе прошептала Ребекка.
Надвигалась катастрофа. Оса отбивалась из последних сил, крысы с визгом разлетались в стороны, но даже самый сильный человек не смог бы справиться с такой оравой злобных тварей. Дело принимало серьёзный оборот. Все в этой сцене изменилось. Нельзя было объяснить, только почувствовать: крысы теперь готовились к нападению, они собирались кусать и, возможно, даже убивать.
– Нет! – снова прошептала Ребекка.
Не отдавая себе отчёта, она схватила кулон, сжала его в руке, и в то же мгновение зеркальный осколок стал тёплым, а потом горячим.
Где‑то на другом конце помещения одна из крыс, поднявшись на задние лапы, уставилась на Ребекку. Её почти не было видно среди прочих, однако девочка почувствовала её взгляд и отчётливо поняла: это именно та крыса, которую она уже видела в подземелье, а потом в своём сне и в жутком видении перед закрытой дверью.
– Нет, – прошептала Ребекка. – Пожалуйста, не делайте этого!
Крыса не сводила с неё взгляд, неприятный, как прикосновение горячей руки больного; и снова Ребекка услышала в мозгу шипящий враждебный голос:
– Оставьте нас в покое! Исчезните! Мы вас ненавидим!
– Пожалуйста, не делайте этого! – умоляла Ребекка. – Это будет ужасно, и не только для нас!
И чудо произошло. Крыса в течение одной мучительной секунды с ненавистью смотрела на неё, потом повернулась, издала резкий свист, и движение копошащейся крысиной армии снова изменилось.
Так же молниеносно, как и появились, крысы отступили. Не прошло и двух минут, как исчезла последняя мохнатая спина. Бесследно, – если не считать того, что кое‑где оставались серые клочья шерсти, а кухня напоминала поле битвы. Кругом валялись стулья, растерзанные пакеты с продуктами, сброшенные с плиты кастрюли, битая посуда. Весь кошмар длился всего несколько минут, но вряд ли можно было бы нанести кухне больший урон.
Ребекка посмотрела на госпожу Осакус, всё ещё готовую к битве, затем обвела взглядом разруху, оставленную после внезапного нашествия крысиной армии. По её спине пробежал холодок страха, когда она осознала, что всё могло бы окончиться значительно хуже, – и Оса, скорее всего, так никогда и не узнает, что была на волосок от гибели…
Ребекка почувствовала сильную боль в руке. Она отпустила кулон, и глаза её расширились: зеркальное стёклышко так раскалилось, что от него на ладони остался красный отпечаток. И ледяной ужас снова охватил её, но не от боли. Этот ожог был неопровержимым доказательством того, что ей всё это не привиделось. Она видела Королеву крыс и слышала её голос.
Оса с грохотом уронила метлу, и этот звук привёл Ребекку в чувство. Она быстро сжала руку в кулак, чтобы никто не заметил красного пятна на её ладони.
– Это ужасно! – хрипло произнесла госпожа Осакус. Потом воскликнула:
– Антон! Где Антон?
– Я… я здесь, госпожа Осакус, – ответил комендант.
Он всё никак не мог опомниться от ужаса и громко стучал зубами.
Но госпожу Осакус это, похоже, мало волновало.
– Это безобразие! – возмущённо кричала она. – Если кто‑нибудь об этом узнает, мы можем закрывать интернат, зарубите себе на носу! Такого я в жизни не видывала!
– Но… что я могу сделать… – стал оправдываться Антон.
– Сейчас же идите к телефону! – перебила его Оса. – И звоните в городскую санэпидемстанцию. Я требую – немедленно – вызвать истребителя крыс. И самого лучшего из всех, какие у них есть. Понятно вам? Самого лучшего!
– Нет! – вырвалось вдруг у Ребекки. – Не делайте этого!
Оса моргнула, медленно повернулась и снова моргнула. Её лицо напоминало вулкан перед извержением.
– Что ты сказала?
– Вы не должны этого делать, – повторила Ребекка.
На лице Осы застыло такое выражение, что было ясно: за такие слова она поплатится, но Ребекке было всё равно.
– Не надо, будет ещё хуже, если их раздразнить!
– Думаю, будет лучше, если ты позволишь мне самой принимать решения, барышня, – ответила госпожа Осакус тихим, но грозным голосом. А потом рявкнула:
– Что ты вообще здесь делаешь? Вон отсюда! Все вон!
Ребекка с отчаянием посмотрела на неё, а потом смирилась. Она знала: если Антон вызовет истребителя крыс, произойдёт что‑то ужасное. Но как убедить в этом госпожу Осакус? Рассказать всю правду? Не только всё испортишь, но и выставишь себя на посмешище. Ребекка понуро побрела вслед за остальными к выходу.
У двери кухни толпились ученики. Большинство из них направилось к выходу, и там началась толкотня; оставшиеся возле двери пытались хоть что‑нибудь разглядеть. Хорошо ещё, что тут не было Саманты и её подружек. Ребята накинулись на Ребекку с вопросами, ведь многие слышали только крики и шум и ничего не видели, но Ребекка, Том и Таня хранили молчание. Они быстрыми шагами прошли через столовую и коридор.
Только добравшись до холла, они остановились, быстро огляделись и направились в дальнюю часть помещения, чтобы им никто не помешал говорить. При этом Ребекка краем глаза заметила, как Антон исчез за своей стойкой и стал лихорадочно листать телефонную книгу. Её будто обожгло: захотелось подбежать и вырвать книгу из его рук. Но что бы это изменило?
– Что с тобой? – спросил Том.
Он тоже нахмурился, заметив, как Антон схватил телефонную трубку и набирает номер. Потом вздрогнул: возле стойки появилась Саманта и стала подавать Антону какие‑то знаки, чтобы привлечь его внимание.
– Антон, – пробормотала Ребекка. – Он звонит в санэпидемстанцию.
– И что? – спросила Таня.
Она тоже посмотрела в ту сторону и недовольно скривилась, увидев Саманту.
– В конце концов, Оса ему приказала. Кроме того, что ты можешь предложить?
– Но этого делать нельзя! – ответила Ребекка.
Антон между тем одновременно говорил по телефону и пытался отогнать Саманту, которая уже начала злиться.
– Да ты это уже говорила, – заметил Том. – Может, объяснишь нам, почему ты так решила?
– Потому что случится нечто ужасное, если раздразнить крыс!
– Не знаю, я считаю: то, что произошло, было ужасно, – сказала Таня и добавила с многозначительной улыбкой: – Но и очень захватывающе!
– Вы не понимаете, – сказала Ребекка.
– Я тоже так думаю, – согласился Том, он снова посмотрел в сторону стойки.
Антон наконец сдался и, прервав телефонный разговор, обернулся и взял из почтового ящичка письмо.
– Почему бы просто не объяснить нам всё? – спросил Том.
Ребекка закусила губу.
– Я не могу, – сказала она. – Вы просто должны мне верить.
Она секунду наблюдала, как Саманта взяла из рук Антона необычное письмо с ярко‑жёлтой молнией на конверте и быстро спрятала его в карман брюк. Затем Ребекка перевела взгляд на дверь с тремя замками и электронной сигнализацией.
– Мне нужно туда!
– В подвал? – ахнул Том. – Ты с ума сошла? Эти твари наверняка пришли оттуда!
– Я знаю, – ответила Ребекка. – Именно поэтому я должна туда пойти.
Она непроизвольно дотронулась до кулона, висящего на шее.
– Пожалуйста, не спрашивайте меня, я просто знаю: если крыс попытаются уничтожить, произойдёт что‑то ужасное. И… я, возможно, смогу это предотвратить.
Том молча посмотрел на Ребекку, затем снова на Саманту, которая уже подходила к лестнице, но вдруг остановилась и бросила в их сторону полный злобы и ненависти взгляд.
А Таня, в задумчивости уставившись на запертую подвальную дверь, спросила:
– Так сегодня ночью?
– Непременно, – серьёзно ответила Ребекка. – Потом будет слишком поздно.
– Ну хорошо, – вздохнула Таня. – Дай мне время до полуночи. Я думаю, этого будет достаточно.

Путь в подземелье

Этот день закончился без происшествий, но это не означало, что всё было спокойно. Совсем наоборот. Нашествие крыс в кухне, разумеется, оставалось основной темой разговоров и вызывало самые разнообразные и невероятные слухи. И некоторые были близки к реальности, как ни печально было Ребекке себе в этом признаваться.
Больше всего приставали с расспросами к ней, Тане и Тому, потому что они видели происшедшее собственными глазами. Наконец Ребекке это надоело, и они с Таней заперлись в своей комнате.
Хорошо хоть её соседка не пыталась выяснить, что Ребекка имела в виду, говоря об ужасной опасности, подстерегающей в подземелье. Таня весь остаток дня просидела за своим компьютером и как одержимая молотила по клавиатуре.
Ребекка из осторожности не спрашивала, что она там делает. Она не разбиралась в компьютерах и совсем ими не интересовалась, лишь однажды опрометчиво задала своей соседке вопрос относительно этого «волшебного ящика», за которым та проводила каждую свободную минутку. И Таня в ответ прочла ей полуторачасовую лекцию, от которой потом два дня звенело в ушах.
После ужина всё оставалось по‑прежнему: Таня торчала у компьютера и делала, казалось, всё возможное, чтобы растолочь клавиатуру в порошок Ребекка то и дело поглядывала на часы, стрелки которых словно застыли на месте. Так всегда бывает: когда ждёшь, время будто останавливается.
Но даже самое долгое ожидание когда‑нибудь заканчивается, и когда стрелки приблизились к полуночи, Таня вынула из компьютера диск и выключила его. Из кучи хлама на письменном столе она достала коробочку, похожую на нечто среднее между плейером и портативным компьютером.
– Готово! – довольно сказала она.
Ребекка посмотрела на странную коробочку в её руке. Таня вставила в неё компакт‑диск, но ничего не произошло.
– Что готово?
– Готов мой «Сезам‑откройся», – ответила Таня, поглаживая коробочку, словно собачку.
– А? – не поняла Ребекка.
Таня улыбнулась во весь рот.
– Скоро увидишь, – сказала она и вскочила со стула. – А теперь пошли. Уже почти двенадцать. Том наверняка уже нас ждёт.
И без дальнейших объяснений поспешила к двери, открыла её и нетерпеливо помахала рукой, приглашая Ребекку идти за ней.
– Что это значит? – подозрительно спросила Ребекка. – Даже если бы я хотела взять вас с собой (а я этого делать не собираюсь!), вы бы мне всё равно не смогли помочь. Или ты думаешь, что мы втроём должны пробраться в кабинет Осы?
– Пробраться? – переспросила Таня с наигранным возмущением. – Чтобы я сделала что‑то подобное? И для чего?
– Чтобы разыскать код этой проклятой сигнализации, зачем же ещё? – ответила Ребекка. – Я думаю, что Оса не выкинула эту бумажку с номером, она наверняка где‑то в её кабинете: Оса вообще плохо запоминает цифры.
– Да кому нужна такая допотопная вещь, как бумажка с цифрами? – усмехнулась Таня и покрутила перед её носом той самой маленькой коробочкой. – Пойдём!
Таня вышла в коридор и затем стала спускаться по лестнице. Ребекка пошла за ней. Проходя мимо кабинета директрисы, она замешкалась; но потом ускорила шаги, чтобы догнать Таню. Похоже, та знала, что делает. И, возможно, ей как‑то удалось разузнать с помощью компьютера код.
Но внизу, в холле, их ждал двойной сюрприз. Первым был Том, который прятался в тени колонны, а второй был куда неприятней: возле подвальной двери беспорядочным полукругом стояло около дюжины металлических баллонов, с яркими жёлтыми этикетками с красными черепами.
– Их принесли пару часов назад крысоловы, – пояснил Том в ответ на её удивлённый взгляд. – Полагаю, там яд. А может быть, даже газ. Я слышал, как Антон с ними ругался, потому что они требовали, чтобы завтра холл был перегорожен.
– Уже завтра? – озабоченно пробормотала Ребекка. Времени действительно было в обрез.
– Нам нужно поторопиться, – сказала Таня. Она подошла к двери и нажала кнопку на своей коробочке, но ничего не произошло.
– Ага, – произнесла Ребекка. – И что же дальше?

Таня сердито взглянула на неё, что‑то покрутила в приборчике и снова нажала на кнопку. Вдруг раздался тихий электронный звук, и красные лампочки сигнализации погасли. Ребекка даже рот открыла от изумления.
– Добро пожаловать в двадцать первый век, – насмешливо сказала Таня. Она изобразила реверанс и, отступив на шаг, указала на запертую дверь. – Теперь попробуйте подобрать ключ, миледи.
– Какой ключ? – улыбнулась в ответ Ребекка.
Подойдя к двери, она слегка дотронулась до неё рукой. Теперь Таня вытаращила глаза, когда замки сами собой открылись.
– Прошу пожаловать в мир волшебства!
Когда Таня наконец преодолела изумление и собралась подойти к двери, Ребекка покачала головой:
– Нет, так не годится.
– Что значит – не годится? – возмутилась Таня. – Без меня ты бы сюда не вошла.
– Я знаю и за это тебе очень благодарна, – ответила Ребекка. – Но я не могу взять вас с собой. Это слишком опасно.
– Опасно, вот как? – проворчал Том. – Ты что, думаешь, я отпущу тебя одну туда, где так опасно?
Он сурово покачал головой и, прежде чем Ребекка успела ему помешать, просто отодвинул её в сторону и вошёл в дверь.
– Ну хорошо, – вздохнула Ребекка.
Она даже немного удивилась сама себе. Обычно она так легко не сдавалась. Но, честно говоря, она почувствовала облегчение, что будет там не одна.
– Но Таня останется здесь. Это действительно опасно.
– Фигушки! – заявила Таня. – Не надейтесь, голуби вы мои! Я проделала всю работу, а вам коврижки достанутся?
Она помахала перед ними своим приборчиком.
– А вы задумались над тем, как сможете отсюда незаметно выбраться?
– А ты дашь его нам с собой, – предложила Ребекка.
Таня ехидно усмехнулась и протянула Ребекке коробочку.
– Ну конечно, тут всего лишь надо запустить нужную программу в режиме отладки. Только смотри, не перепутай подпрограммы, а то переполнится буферная память и ты хакнешь весь шестнадцатеричный код!
Ребекка сдалась. Ей, как и раньше, совсем не хотелось брать Таню с собой и раздражала тарабарщина, которую та говорила. Но факт оставался фактом: она понятия не имела, как обращаться с этой адской машинкой.
– Ну хорошо, – вздохнула она. – Так и быть, идём. Но не жалуйся, если завтра умрёшь.
Таня так и просияла. Она прошла вперёд, достала из‑под футболки карманный фонарик и подождала, когда Ребекка закроет за собой дверь.
Темнота, обступившая их, была не такой непроглядной, как раньше, так как фонарики были у всех троих. Но сердце Ребекки стучало тем сильнее, чем дальше она шла по лестнице, уходящей в темноту. Она не знала, что ждёт её там, внизу, – может быть, привычный вид лабиринта: бесконечные тёмные коридоры, в которых лишь пыль и паутина. А возможно, что‑то другое – с зубами и когтями… Ребекка не имела представления, что делать, если ей встретится дракон или Королева крыс.
Том, шедший впереди, остановился и посветил фонариком. Он был здесь не первый раз. Вместе с Самантой и двумя её подружками он ходил сюда задолго до того, как Ребекка узнала о существовании Драгенталя, а тем более подземного царства. И всё‑таки он двигался неуверенно, и его лицо в тусклом свете фонарика было очень бледным. Может быть, он уже пожалел, что пошёл? И Таня становилась всё менее разговорчивой, чем дальше они спускались в подземелье. Поначалу Том, как благородный кавалер и храбрый защитник, взял на себя руководство, но когда Ребекка, обогнав его, возглавила их маленький отряд, он не стал возражать.
Первые десять минут Ребекка шла довольно энергично, даже не пользуясь картой, которую распечатала Таня. Она так часто здесь бывала, что знала практически каждый камень, а кроме того, здесь были условные знаки, нацарапанные ею на стенах. Но вскоре она остановилась и достала из сумки листок, чтобы свериться с планом.
– Только не говори, что мы… что мы заблудились, – проговорила, запинаясь, Таня.
Теперь её голос уже не был таким самоуверенным, как прежде, когда она уговаривала, даже вынуждала Ребекку взять её с собой.
– Не заблудились, если ты правильно перевела карту в свой компьютер, – ответила Ребекка.
– Я её отсканировала, – поправила Таня. – Там нельзя ничего напутать.
– А что ты ищешь? – поинтересовался Том.
Ребекка не ответила и снова сосредоточенно склонилась над картой, сравнивая тонкие линии с нарисованными на стенах знаками. Потом указала на коридор справа от Тома. Согласно карте, это было начало туннеля, в конце которого она тогда наткнулась на крыс. У неё было странное чувство, словно что‑то здесь не так, но решила, что ей показалось. Условные обозначения на карте соответствовали знакам, нацарапанным на древних стенах.
– Ну что там? – снова спросил Том.
Ребекка не ответила, а только решительно помотала головой:
– А теперь я пойду одна. Вы будете ждать здесь.
– Не выйдет! – возразил Том. – Я с тобой!
– Я тоже, – присоединилась к нему Таня.
Но их голоса уже не звучали так уверенно, как четверть часа назад.
– Нет, – тихо, но очень убедительно сказала Ребекка. – Так не пойдёт. Если я там найду то, что предполагаю, вы мне всё равно не поможете – пожалуйста, поверьте мне. Вы и себя, и, возможно, меня подвергнете большой опасности. Пожалуйста, подождите здесь.
Том внимательно рассматривал вход в коридор, на который указывала Ребекка. Потом кивнул.
– Ну хорошо. Мы даём тебе десять минут и ни секунды больше. Если ты до того времени не вернёшься, мы пойдём за тобой.
Ребекка отдала Тане карту, повернулась и, пригнувшись, вошла в туннель. Он показался ей теснее, а пол покатым, чего она не заметила три дня назад. Она объяснила это тем, что в прошлый раз ей некогда было рассматривать окрестности, – у неё было более важное дело – она должна была спасать свою жизнь.
Ребекка сделала пятьдесят шагов, потом шестьдесят, семьдесят – и внезапно очутилась в огромном круглом помещении, от которого ответвлялось ещё несколько ходов. Оно было таким большим, что луч фонарика не доставал до противоположной стены, а главное – лестницы нигде не было. Она пошла не по тому пути. Карта была неверной!
Ребекка выругалась про себя, потом обругала уже вслух Таню и чрезвычайно осторожно двинулась назад, пока не оказалась в туннеле, через который вошла в помещение. Не хватало, чтобы она заблудилась!
Она решительно повернулась. Она оторвёт Тане голову, – как только увидится с ней. За то, что якобы при сканировании нельзя ничего испортить!
Но не успела. Сделав всего несколько шагов, Ребекка услышала впереди шум и затем в тусклом свете фонарика увидела Таню и Тома.
– Что это значит? – сердито спросила она. – Десять минут назад мы договорились, что…
– Тихо, – перебил её Том. – И выключи этот проклятый свет!
В его голосе был такой страх, что Ребекка тут же замолчала и уставилась на него широко открытыми глазами:
– Что случилось?
– Саманта! – тяжело дыша, проговорил Том. – Со своими подружками!
– Они здесь?!
– Мы чуть не попали к ним в лапы! – подтвердила Таня, взволнованно жестикулируя.
Ребекка посмотрела в ту сторону, откуда они появились, потом наконец выключила фонарик. Их обступила кромешная тьма, и накатила волна невыносимого ужаса, от которого по спине пробежал ледяной холод. И чуть погодя она услышала голоса. Она пока что не могла разобрать слова, но совершенно отчётливо слышала, что это Саманта и её компаньонки.
– Тише, – прошептала она, хотя это было излишне.
Следуя за ней по туннелю, Том и Таня боялись даже дышать.
Через некоторое время они снова увидели перед собой свет – призрачный свет далёкого фонарика, беспорядочно прыгающего по стенам и потолку.
– Только не шуметь! – услышали они голос Саманты. – Наши друзья не должны слишком рано обнаружить, что они здесь не одни, – и она противно засмеялась.
Ребекка ещё больше нахмурилась. Она приблизилась к выходу остановилась и, затаив дыхание, выглянула из‑за угла.
Саманта и её свита стояли у противоположной стены помещения. Регина и Ульрика выглядели немного растерянно и более чем немного несчастными. Сразу было видно, что они сопровождают Саманту отнюдь не добровольно. Ребекка не видела точно, что делает Саманта: она сидела на корточках у стены спиной к ней.
– Хотела бы я увидеть лицо Осы, когда она заметит, что ключа нет, – сказала Регина.
Саманта засмеялась.
– Не заметит. Прежде чем она проснётся, ключ уже будет на своём законном месте.
Она засмеялась ещё громче и омерзительнее.
– Я хотела бы увидеть её лицо, когда она обнаружит, что её любимица исчезла…
Она встала и спрятала что‑то в карман, Ребекка не смогла рассмотреть, что это было.
– …И никогда больше не вернётся, – злорадно закончила Саманта.
Стоящий сзади Том испуганно прошептал:
– Что она имеет в виду?
Ребекка резким жестом приказала ему молчать и продолжала прислушиваться.
– Эта глупая корова слишком много мнит о своей суперсигнализации, – презрительно продолжала Саманта. – Она должна была поинтересоваться, кому принадлежит фирма, которая устанавливает эти штуки!
Она хихикнула, и Ребекка вдруг снова вспомнила то письмо с молнией на конверте, которое Антон передал Саманте. Такая же молния была на комбинезонах монтёров…
Ульрика переступала с ноги на ногу.
– Я не знаю, – неуверенно сказала она. – Ты не считаешь, что это уже слишком? Я имею в виду: вдруг она на самом деле заблудится и не найдёт дорогу назад?
– Ерунда! – отмахнулась Саманта. – Этот подвал не такой уж и большой. Ну, поплутают они несколько часов. В крайнем случае Антон организует завтра вечером поисковую бригаду, которая отыщет наших отважных спелеологов. Небольшой стресс им не повредит!
– А может, тебе не повредит небольшая взбучка? – громко сказал Том.
Ребекка возмущённо обернулась к нему, но было уже поздно. Том пронёсся мимо неё и бросился к Саманте. Регина и Ульрика с испуганными воплями отбежали в сторону, а Саманта осталась стоять, как громом пораженная, и таращилась на Тома.
– Какую очередную подлость ты задумала? – накинулся на неё Том. – Мало тех бед, которые ты уже причинила?
Саманта хотела было ему ответить, но не успела. Сзади раздался испуганный Танин крик, Ребекка повернулась и, включив фонарик, увидела сотни, тысячи крыс, бегущих по туннелю в их сторону.

Побег

Ребекка не могла сказать, как долго они уже бежали, спасая свою жизнь. Может быть, всего минут пять, а может быть, уже несколько часов. Крысы немного отстали, но продолжали гнаться за ними. Несмотря на то, что в ушах шумело от напряжения, они слышали стук многочисленных лапок по твёрдому полу, а также злобный визг возбуждённых зверьков. Ребята уже с трудом держалась на ногах. Вот‑вот крысы настигнут их! И что тогда произойдёт, – об этом Ребекка даже подумать боялась…
– Сюда! Быстро!
Том был немного впереди – он мог бежать и быстрее, но время от времени оглядывался и притормаживал, чтобы остальные могли его догнать. Но пару секунд назад он исчез в темноте. Ребекка посветила фонариком в ту сторону, откуда доносился его голос, и увидела, что он находится на другой стороне большого зала, в который вёл коридор. Там на полутораметровой высоте был карниз, на который Том показывал, взволнованно размахивая фонариком.
– Туда, наверх, быстро!
Ребекка прибавила ходу и первой добежала до стены. Она сразу попыталась забраться на карниз, но пальцы не находили на стене ни единой зацепки. Щели между камнями заросли таким толстым слоем плесени и грязи, что пальцы скользили, будто стену намылили. Том попытался подсадить её, но ничего не получилось. Тогда Том отдал Ребекке свой фонарик и стал сам карабкаться по стенке.
– Эй! – рявкнула Саманта. – А ну сейчас же вернись, трус несчастный! Ты не имеешь права бросать нас в беде!
Ребекка уничтожающим взглядом заставила Саманту замолчать и продолжала следить, как Том карабкается по стене. Он кряхтел и стонал, но потихоньку продвигался вверх. Разумеется, он это делал не из трусости, а потому что был единственным, кто мог одолеть стену, а потом помочь подняться остальным. Только времени у них оставалось слишком мало.
Ребекка обернулась, луч осветил испуганные лица и потом коридор, из которого они только что вышли. Ей послышалось или топот когтистых лапок становился всё громче? Пока что никого не было видно, но что будет потом…
– Быстро! Ребекка!
По голосу Тома было слышно, каких трудов ему стоило это «восхождение». Он, лёжа на животе, протягивал Ребекке руку, чтобы помочь ей забраться на карниз, но она покачала головой и показала на Таню. Пока Том тащил наверх Таню, Ребекка подталкивала её снизу; и уже через мгновение Таня тоже оказалась в безопасности.
Но едва Ребекка подняла руки, Саманта оттолкнула её в сторону с криком:
– Теперь моя очередь!
Том посмотрел на неё таким уничтожающим взглядом, что она опустила руки и отступила назад словно побитая собака. Том снова протянул руку Ребекке, но она покачала головой и показала на Ульрику. Пока Том и Таня общими усилиями тянули Ульрику, а Регина толкала её снизу, Ребекка с бьющимся сердцем вглядывалась в коридор. Она пока ничего не могла рассмотреть, но шум крысиной армии явно приближался. Она ещё могла успеть, но времени было в обрез.
После того как Регина забралась наверх, Ребекка снова отказалась подниматься и указала на Саманту. Том побледнел, но не стал тратить время на пререкания, а втащил (надо сказать, не слишком бережно) наверх Саманту.
Когда Ребекка наконец ухватилась за его протянутые руки, первые крысы вбежали в зал. Том испуганно вскрикнул и ещё больше напрягся; ноги Ребекки, не находя опоры, заскользили по стене. Крысы понимали, что жертва уходит от них. Со злобным свистом они подбежали к стене, пытаясь вскарабкаться наверх, а некоторые пытались допрыгнуть до ног Ребекки. И одной крысе удалось вцепиться когтями в штанину и даже куснуть её за ногу.

Было больно, однако на этот раз на Ребекке были джинсы и острые зубы не смогли прокусить плотную ткань. Ребекка стряхнула крысу с ноги, прежде чем та попыталась укусить снова, и в следующее мгновение уже была в безопасности. Тяжело дыша, она опустилась на колени рядом с Томом. Всё завертелось вокруг неё, и она чуть не потеряла сознание от напряжения.
– Чуть было… чёрт побери… – прохрипел Том.
Он дрожал всем телом – так много сил было потрачено, чтобы втащить на карниз пятерых человек.
– Откуда… откуда только эти проклятые твари появились?
– Почему бы тебе не спросить об этом нашу ведьмочку? – фыркнула Саманта.
Она злобно сверкнула глазами в сторону Ребекки, и та снова вспомнила слова директрисы: «Не жди от неё благодарности». Постепенно до неё стало доходить, что Оса имела в виду.
Ребекка решила не отвечать на реплику Саманты – это могло бы привести к бессмысленной перепалке – и пригнулась, озабоченно вглядываясь в темноту.
Крысы по‑прежнему были здесь. Некоторые пытались карабкаться по стене, другие подпрыгивали, но большинство просто сидели, враждебно глядя наверх. Ребекку охватил ужас, когда она увидела эти взгляды. В них была и безмерная ненависть, и ум, в котором этим животным нельзя отказать.
– И… и что нам теперь делать? – спросила Ульрика.
Её голос дрожал, и Ребекка, обернувшись к ней, увидела, что та больше не в силах сдерживать слёзы.
– Остаётся только ждать, – ответила Таня. – Рано или поздно эти твари уйдут. – Она робко взглянула на Ребекку: – Правда ведь?
– Конечно, – ответила та с уверенностью, которой на самом деле совсем не ощущала. Она понятия не имела, когда крысы уберутся отсюда, если они вообще намерены это сделать. Она даже не знала, почему они были здесь.
– Но ты же здесь хорошо ориентируешься, – продолжала Таня растерянно. – Я имею в виду, ты… ты же уже бывала здесь? Ты знаешь, как отсюда выбраться?
Ребекка не сразу ответила. Она осматривала помещение, освещая его фонариком. Она побывала в стольких подземных залах, что при самом большом желании не смогла бы вспомнить каждый в отдельности, – кроме того, они все были похожи. Потом она заметила знаки, которые когда‑то нацарапала на стене, – три корявых крестика.
– Это не проблема, – ответила Ребекка. – Я найду обратную дорогу.
Таня с облегчением вздохнула, а Саманта сказала:
– Ну, тогда нам придётся ждать, когда наши милые зверушки отсюда уберутся. Если, конечно, у нашей ведьмочки не найдётся несколько заклинаний.
– Ты напрашиваешься на оплеуху, Сэм! – пригрозил Том.
Саманта ухмыльнулась:
– Но‑но! Ты же джентльмен и должен знать: даму бить нельзя!
– Даму, наверное, нельзя, а тебя – можно!
– Перестаньте спорить! – сказала Таня. – Посмотри лучше, что делается там, внизу!
Ребекка посветила вниз и испуганно вздрогнула. Крысы перестали беспорядочно перемещаться. Столпившись возле основания стены, они карабкались друг на друга. Ребекка сначала не поверила своим глазам, но потом убедилась, что это правда: крысы не просто забирались друг на дружку – они строили пирамиду, которая медленно, но верно росла.
– Да что же это… Этого не может быть! – воскликнул Том. – Нормальные крысы так не могут!
– Не думаю, что это нормальные крысы, – тихо сказала Таня. – Я ещё сегодня в кухне заметила – присмотритесь внимательнее. Они намного больше, чем обычные, и какие‑то… неправильные.
«Она права», – подумала Ребекка с ужасом. Так же, как и Таня, она не могла объяснить это словами, но разница была налицо. Эти крысы на самом деле были какие‑то… неправильные.
Они выглядели почти как обычные крысы, но только почти.
Живая пирамида неуклонно росла. И выглядело всё это страшно.
И всё же Ребекка не теряла надежды. Под ними, действительно, было много крыс. Но чем выше росла пирамида, тем больше животных для неё требовалось. А из коридоров больше не появилось ни одной крысы. Может быть, их и не хватит для большой пирамиды.
И им действительно повезло. Крысам не хватило «строительного материала», чтобы достроить свою башню, – им оставалось каких‑то тридцать‑сорок сантиметров! И снова крысы повели себя более чем разумно. Они не стали пищать от злости и делать другие бессмысленные поступки, чтобы добраться до своей добычи, – они просто спустились на землю и исчезли так же внезапно, как и тогда, в кухне.
И минуты не прошло, как кошмар закончился.
Таня со вздохом облегчения откинулась назад.
– Уф! – сказала она. – Кажется, пронесло!
– Жуть! – добавила Ульрика. – Вы правы – это какие‑то ненормальные крысы.
– Хватит болтать! – вмешалась Саманта. – Давайте лучше подумаем, как исчезнуть отсюда, прежде чем эти твари вернутся с подкреплением!
Ребекка должна была признать, что она права, хоть эти слова её и рассердили. Она выключила фонарик, спустила ноги с края карниза и, храбро спрыгнув вниз, подбежала ко входу, на котором был условный знак.
Ожидая остальных, она достала карту и стала ее рассматривать.
Наконец обнаружила развилку, помеченную двумя крестиками, но это её не успокоило – она ведь уже один раз убедилась в том, что Таня что‑то напутала, когда сканировала карту. Теперь на карту нельзя было положиться на все сто процентов. Но, с другой стороны, она была уверена, что и так найдёт обратную дорогу. Ведь здесь были знаки, которыми она старательно пометила каждый перекрёсток.
Таня подошла, когда Ребекка уже сложила карту и сунула её в карман джинсов.
– Ну что?
– О карте можно забыть, – ответила Ребекка. – Ты всё же сделала что‑то не так.
– Я сделала всё как надо! – возмутилась Таня. – Сканер вообще не может сделать что‑то неправильно!
– Тогда твой компьютер! – продолжала упорствовать Ребекка.
– Без моего компьютера мы вообще бы сюда не попали! – обиделась Таня, а Саманта добавила:
– Это было бы лучше. Вы будете спорить или мы идём дальше?
– Ещё одно слово, – прорычал Том, – и я тебе врежу.
– Фи, – сказала Саманта, – это мы посмотрим!
– С большим удовольствием! Только попробуй!
Ребекка закатила глаза и пошла дальше, пока эти двое не успели вцепиться друг в друга.
Успокаивающий белый круг света от карманного фонарика двигался впереди неё, когда она шагала по туннелю. Поблизости не было видно ни одной крысы. Не было слышно ни малейшего звука, кроме их собственных шагов. Ребекка снова обнаружила три крестика у следующей развилки, которыми была помечена дорога назад. И опять у неё появилось ощущение, что здесь что‑то не так.
Очередная развилка, потом перекрёсток и ещё две развилки, лестница и два круглых зала с многочисленными выходами – и тут она вспомнила. Ребекка резко остановилась, так что шедший сзади Том натолкнулся на неё и она чуть было не уронила фонарик.
– Ты что? – с тревогой спросил Том.
Ребекка молча показала на три крестика возле двери.
– Видишь? – спросила она после короткой паузы.
– Три креста, – растерянно ответил Том. – И что?

– Всё время три креста, – ответила Ребекка вполголоса. – А я рисовала сначала один крест, потом два или три. В зависимости от того, куда надо поворачивать, или если надо идти прямо. А здесь везде по три крестика!
– Этого не может быть! – отозвался Том. – Ты, должно быть, ошиблась!
– Она, наверное, умеет считать только до трёх! – съязвила Саманта.
Ребекка сердито посмотрела на неё, а потом вдруг её осенило.
Не говоря ни слова, она подошла к Саманте и запустила руку в карман её куртки. Громко возмущаясь, Саманта оттолкнула Ребекку, но та уже нашла то, что искала. Удивлённо воскликнув, она показала всем длинный стальной гвоздь, найденный в кармане Саманты.
– Что это? – спросил Том.
Ребекка была так обескуражена, что в первый момент даже не могла ответить.
Глубоко потрясённая, она только молча переводила взгляд с гвоздя на Саманту, потом на нацарапанные крестики.
– Ты… так это ты… ты их…
– Поменяла, – тихо сказала Ульрика. – Я была против, но она меня не послушала.
– Что она сделала? – прокричал Том.
– Она поменяла условные обозначения, – прошептала Ребекка. – Теперь везде по три креста.
– Не везде, – дерзко возразила Саманта. – Но почти везде.
– Ты с ума сошла? – воскликнула Таня. – Ты же сама теперь не вернёшься обратно!
– Не умничай, – презрительно ответила Саманта. – Я‑то запомнила дорогу назад, – по крайней мере, пока эта… – она ткнула пальцем в Ребекку, – не завела нас неизвестно куда.
– Но у тебя ведь есть карта! – сказала Таня с отчаянием в голосе. – И она правильная!
– Может быть, – сказала Ребекка, кивая головой. – Проблема в том, что надо бы выяснить, где мы сейчас находимся, прежде чем искать дорогу по карте. – Она беспомощно подняла руки. – А я понятия не имею, где мы.
– Это значит, что мы заблудились, – пробормотал Том.
Ребекка краем глаза видела, как Таня побледнела и начала дрожать. А Том повернулся к Саманте.
– Ты совсем рехнулась? – в ярости закричал он. – Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты представляешь себе, какой громадный этот лабиринт? Мы из него, может быть, никогда не выберемся!
Саманта испуганно отшатнулась, но быстро взяла себя в руки, и на её лице появилось обычное упрямое выражение.
– Не болтай, – сказала она. – Он не может быть таким уж большим. Мы просто снова нанесём знаки и рано или поздно найдём выход. В крайнем случае это продлится несколько часов.
– Но… но вы разве не понимаете? – пролепетала Таня. – Мы… у нас, может, уже и не будет этих нескольких часов!
Все недоумённо посмотрели на Таню. Она дрожала как осиновый лист. С её лица схлынула вся краска, и в глазах стоял смертельный ужас.
– Вы что, не понимаете? – хрипло проговорила она. – Вы забыли про те баллоны, которые принесли крысоловы? Через пару часов здесь всё будет заполнено ядовитым газом и мы все умрём!

Серая королева

Час спустя они окончательно заблудились. Они не встретили ни одной крысы, но между тем очутились в той части подземного лабиринта, которая показалась Ребекке немного знакомой, к тому же она обнаружила на стенах свои знаки.
Ребекка втайне упрекала себя. Она конечно же не могла предположить, что Саманта со своими приятельницами способна на такое, но нельзя было брать с собой Тома и Таню! Нужно было стоять на своём, как бы они её ни уговаривали.
Однако исправить это было уже невозможно и переживать бесполезно.
– Всё это не имеет никакого смысла, – вздохнул Том и остановился.
Кружок света от его фонарика нервно метался по полукруглым каменным сводам над их головами:
– Мы только ещё больше заблудимся.
– Откуда ты знаешь? – спросила Саманта.
– Ты узнаёшь этот коридор? – отозвался Том.
Саманта не ответила, только таращилась на него, и тогда он продолжил:
– Видишь? Никто не узнаёт эту часть лабиринта. И мы уже давно не видели на стенах ни одного знака.
– Они всё равно больше не помогут, – сказала Регина.
В ответ на это Саманта бросила в её сторону злобный взгляд, а Том покачал головой.
– Да нет, – уверял он. – Раньше мы были в той части лабиринта, который Ребекка уже обследовала и нанесла на карту. А эти залы мы ещё не видели.
– Не хотелось бы вас пугать, – вмешалась Таня. – Но если вы меня спросите, тогда я отвечу, что вообще ни один человек на Земле не видел эти залы.
Саманта состроила гримасу.
– И что это означает, Супермозг?
Таня проигнорировала обидное прозвище и подняла фонарик Бледный луч осветил своды и опоры, пробежался по потолку и стал ощупывать стены, задерживаясь на некоторых деталях.
– А здесь что‑нибудь говорит о том, что всё это было построено людьми?
– А кем же тогда? – с усмешкой спросила Саманта. – Может быть, пришельцами?
Она покрутила пальцем у виска:
– Маленькие зелёные человечки с Марса, так что ли?
Ей никто не ответил, но Ребекка почувствовала, как по её спине снова пробежал холодок страха. Таня озвучила то, о чём она сама уже давно думала. Вокруг постепенно происходили какие‑то едва заметные, но чрезвычайно важные изменения. Залы стали значительно просторнее, коридоры шире, ступени лестницы выше. И галереи, по которым они иногда шли, были какие‑то другие. Вначале приходилась пригибаться, чтобы не разбить лбы, но постепенно они становились такими просторными, что до стен невозможно было достать, даже вытянув в стороны руки. Как будто с каждым шагом они уходили в мир, созданный для великанов – или драконов!
– Пойдёмте дальше, – сказал Том.
Никто не возражал. Том направился к ближайшему входу в туннель, остальные последовали за ним. Потом они вошли в коридор, в конце которого оказалась узкая винтовая лестница, ведущая наверх. Ребекка была уверена, что она не видела эту лестницу, но, по крайней мере, она вела наверх, а не в глубь земли.
И в конце её мерцал свет.
Он был таким слабым, что они заметили его, только когда Том случайно опустил свой фонарик.
Но этот свет придал им сил, и, ускорив шаги, они скоро оказались на верхней ступеньке лестницы. Перед ними был уже не каменный зал, а огромная неровная пещера, пол которой был усыпан каменными обломками и щебнем. Свет шёл из нескольких причудливых отверстий в потолке и стенах. Это не был обычный дневной свет, он был каким‑то сероватым и каким‑то… фальшивым. Таким же неправильным, как и крысы, что невозможно было объяснить словами.
Том молча направился к одному из отверстий, находящихся у самого пола, и остальные пошли за ним. Но добраться до него было не так просто. Нужно было карабкаться по скалам и щебню, преодолеть несколько опасных расщелин. К тому же пещера оказалась гораздо больше, чем они думали.
– Знаете, что странно? – спросила Таня некоторое время спустя.
– Нет, – ответила Саманта. – Но никто и не хочет этого знать.
– Там было столько ступенек, – не обращая внимания, продолжала Таня, – что мы, по идее, должны бы подняться на поверхность. Мы должны сейчас оказаться на вершине башни, и даже выше, а если точнее…
– Замолкни! – проворчал Том.
Таня обиженно замолчала, и они, сжав зубы, молча продолжали подниматься. Отверстие, сквозь которое падал серый свет, становилось всё ближе и оказалось не окном, а началом туннеля метров в двадцать длиной, который вёл к широкому уступу в скале.
Том решительно двинулся вперёд, но когда добрался до конца туннеля и вышел на уступ, в ужасе остановился. Они оказались на свободе, но всё вокруг было чужим.

Перед ними на крутом холме, частично покрытом лесом, стояла крепость, похожая на средневековую: невероятно огромная, украшенная эркерами, башенками и зубцами – впечатляющее нагромождение многочисленных построек с огромными причудливыми окнами, окружённое гигантскими стенами. Но лучшие годы этой крепости были, по всей видимости, позади. Шпиль и крыша сторожевой башни развалились, а огромные ворота были прикрыты одной дубовой створкой. Вторая лежала у входа среди кучи обломков. Зубчатая стена была наполовину разрушена. По крайней мере издали она выглядела так, будто её обглодал голодный дракон, – что Ребекка не исключала: по её предположению, они вышли не где‑нибудь, а в Сказочной Луне – стране волшебников, драконов и других магических существ.
Ребекка оглядела горы, в которых уютно расположилась крепость. Всё было похоже на то, что она знала о Драгентале. И всё выглядело как‑то немного… по‑другому – краски, очертания, которых она никогда не видела. Даже ветер, проносящийся над долиной, был какой‑то необъяснимо другой – он дул со всех сторон, прохладный и в то же время тёплый.
Неподалёку от них из леса появилось какое‑то существо, на первый взгляд похожее на белоснежную лошадь. Оно повернуло к ним голову, и Ребекка заметила на его лбу витой рог. Это был единорог – он как будто испугался, увидев детей. Откинув назад голову, он звонко заржал и через мгновение исчез в высокой траве.
Ребекка озадаченно нахмурилась. Сказочная Луна, Фемистокл и Огонь – все эти имена стали восприниматься совсем по‑другому. Может быть, просто потому, что всего в нескольких метрах от неё находился совершенно иной, непостижимый и абсолютно чужой мир Сказочной Луны, из которого пришёл к ней Пэр Андерматт. Она страшилась войти в этот мир, так как что‑то – она это отчётливо ощущала – не хотело, чтобы она и другие были здесь.
– Смотрите! – испуганно воскликнула Ульрика, показывая куда‑то рукой.
Ребекка подняла голову и поглядела в ту сторону, куда показывала Ульрика. Высоко в ярко‑голубом небе летело нечто, похожее на стаю птиц. Только величественные движения этих существ и очертания их светлых огромных крыльев не были похожи на птичьи. Ребекка почувствовала ужас, вспомнив дракона, которого встретила тогда в подземелье. У неё не было никакого желания выяснять, как он и его сородичи относятся к людям – дружелюбно или нет. Несмотря на то, что эти ужасные создания были довольно далеко, чувствовалась исходящая от них огромная сила. Крысы, должно быть, не самые опасные существа, которых здесь можно встретить.
– Может… нам вернуться в пещеру? – робко предложила Регина, озабоченно глядя, как и остальные, в небо.
Никто не возражал. Они вернулись в пещеру и отошли подальше от входа. Но Том вдруг остановился.
– Это же…
– Да, – перебила его Таня. – Мы знаем.
Том усмехнулся, но больше ничего не сказал, и остальные погрузились в неловкое молчание. Бывают вещи, которые невозможно выразить словами.
– Что будем делать? – осторожно спросила Регина.
Ребекка хотела ответить, но тут почувствовала на шее какое‑то жжение. Она подняла руку и обнаружила, что кулон в золотой оправе сильно нагрелся. Он пока не раскалился, но становился всё горячее.
Том заметил, как она сжала в руке зеркальный осколок, и некоторое время наблюдал за ней, ни о чём не спрашивая. Потом он обеспокоенно показал в сторону подземелья.
– Нам надо снова спуститься вниз, – предложил Том. – Здесь мы точно не найдём дорогу в замок.
Всех пугала сама мысль о том, что им снова предстоит спуститься в мрачный лабиринт и бродить по бесконечным туннелям и коридорам. Но то, что подстерегало их по ту сторону чёрной скалы, пугало куда больше. Ребекка молча присоединилась к Тому, когда он повернул обратно. Её рука всё ещё сжимала кулон. Странно, но он не остыл, а, наоборот, стал горячее.
Том, ускорив шаги, обогнал остальных – и вдруг резко остановился. Ребекка слышала, как он с шумно вздохнул, но через мгновение и сама испуганно вздрогнула. На лестнице, по которой они поднялись сюда, кое‑кто был.
На верхней ступеньке сидела, злобно сверкая глазами, огромная серая крыса. Она не двигалась с места, не пыталась убежать, когда Том, воинственно расправив плечи, направился к ней.
– Я бы не стала этого делать, – сказала Таня.
– Почему? – спросил Том. – Ты думаешь, я боюсь одной‑единственной крысы?
– Одной крысы, может, и не боишься, – ответила Таня. Она посветила фонариком дальше.
Две следующие ступеньки были видны, но остальные полностью скрылись под серой копошащейся массой. Но больше напугало Ребекку другое: крысы хоть и щурились от яркого света, но не делали ни малейшей попытки убежать. Её тайное оружие – её единственное оружие – потеряло свою силу.
Том отступил назад и, обернувшись, испуганно вскрикнул. Теперь крысы появились и позади них, да не одна, а сотни и тысячи! Куда ни погляди – копошились и шныряли крысы, поглядывая на ребят чёрными, полными ненависти и злобы глазами, их маленькие ушки подрагивали, а голые хвосты хлестали из стороны в сторону.
– О нет! – захныкала Саманта. – Это… конец!
– Заткнись! – приказал Том. – Если бы они хотели напасть, они бы уже давно это сделали!
Может быть, он и прав, но всё же страх от увиденного сковал Ребекке горло.
– Возможно, они всё это время не трогали нас, – сказала Таня, – чтобы мы вышли именно туда, куда им надо.
– Да, чтобы нас спокойно сожрать, – голос Саманты дрожал от страха.
Между тем кулон Ребекки уже почти обжигал шею – так он нагрелся. Она дотронулась до него – и тут же крысиная армия расступилась, образуя узкий коридор, который вёл прямиком к другому концу огромной пещеры.
– Что… что п‑п‑происходит? – спросила, заикаясь, Саманта.
Вместо ответа Ребекка медленно двинулась вперёд. Том и Таня шли позади, а остальные медлили, – пока с лестницы не прибежала крыса, намереваясь цапнуть Саманту за ногу. И хотя она не укусила, Саманта испуганно завизжала и тут же вместе со своей свитой поспешно присоединилась к Ребекке.
Они медленно шагали по живому коридору. Было жутковато ощущать на себе взгляды тысяч и тысяч крыс, и с каждой минутой страх нарастал. По какой‑то причине крысы решили их не трогать, – но долго ли это будет продолжаться?
Они пересекли огромную пещеру и увидели лестницу, круто уходящую вниз. Отдельные ступеньки были очень большими, и по ним приходилось спускаться с большой осторожностью. Немного погодя лестница расширилась и перед ними открылась новая, более просторная пещера, наполненная таким же жутковатым серым светом.
Крысы были и здесь – их, наверное, были миллионы, от них даже пол шевелился, как живой! Кроме этого, вся пещера была завалена мусором: рваные пакеты от кукурузных хлопьев, пустые консервные банки, грязные пластиковые бутылки, картонные коробки, какие‑то тряпки, сломанные транзисторные приёмники и обрывки от постеров, колёсные колпаки и смятые банки от кока‑колы, пустые коробки из‑под пиццы и старые телевизоры без внутренностей – короче говоря, было такое ощущение, что они набрели на огромную подземную свалку. В глубине пещеры высилась целая гора из мусора.
Крысы, шедшие за Самантой, со злобным шипением гнали их вниз.
Как только ребята дошли до конца лестницы, крысы расступились, образовав перед ними живой коридор, ведущий как раз к подножию этой огромной горы мусора. Ребекка охотно сбавила бы темп (да что там – повернулась бы и побежала во все лопатки!), но крысы не давали ей сделать этого, а, наоборот, всё настойчивее теснили её, заставляя идти быстрее.
Наконец они оказались у подножья мусорной кучи – высотой семь‑восемь метров, состоящего из невообразимого скопища немыслимых отходов, – и Ребекка остановилась. Осколок зеркала между тем так нагрелся, что обжигал шею, и Ребекке пришлось держать его в руке. Её сердце колотилось так, что чуть не выпрыгивало из груди. Она пока не знала, зачем крысы её сюда привели, но чувствовала, что это ничего хорошего ей не сулит.
Верхушка огромной мусорной горы начала дрожать, и разный хлам посыпался под ноги ребятам. Тут же со всех сторон подскочили крысы и аккуратно водворили мусор обратно, – причём именно в те места, откуда он упал. То, что для Ребекки и остальных было ненужным и даже вызывающим отвращение мусором, для крыс оказалось большой ценностью.
Сверху послышался шорох, там что‑то зашевелилось. Ребекка подняла голову и вскрикнула: на самой вершине мусорной горы она увидела осколок Чёрного Зеркала величиной в две ладони. А маленький кусочек зеркала, зажатый в её руке, так раскалился, что невыносимо жёг кожу.
Чёрный осколок! Это был кусочек разбитого зеркала, за которым заточён Пэр Андерматт! Помимо своей воли она подошла поближе к мусорной пирамиде и остановилась, когда несколько крыс с угрожающим шипением преградили ей дорогу.
Наверху, рядом с осколком, появилась огромная крыса, которую Ребекка сразу узнала, несмотря на большое расстояние. Её умные глаза, светившиеся коварством и жестокостью, внушали непреодолимый страх. Именно эта крыса укусила тогда Ребекку, и именно её она видела на кухне и в своём видении.
– Теперь, когда ты увидела наши сокровища, – прошипела крыса, – вы все умрёте!
Ребекка от изумления широко раскрыла глаза. Крыса… говорила с ней?
– Ты… ты можешь говорить? – пробормотала она.
– А? – переспросил Том, стоящий за её спиной. – Ты с кем разговариваешь?
– Вы не должны были приходить сюда, – продолжала крыса. – Я тебя предупреждала! Никому не заполучить наших сокровищ!
– Ваших… сокровищ? – в недоумении переспросила Ребекка.
Она не понимала, о чём говорит крыса. Здесь ведь не было никаких сокровищ. Только мусор.

Том, Таня и остальные девочки, видимо, понимали ещё меньше: они таращились на неё так, будто она свихнулась. Скорее всего, она была единственной, кто мог слышать крысиный голос.
Может быть, всё дело было в зеркальном осколке или в том, что её укусила эта самая крыса, а может быть, из‑за того и другого.
Но времени на то, чтобы объяснять спутникам своё странное поведение, не было. Крыса буквально буравила её взглядом.
– Вот это и есть ваше сокровище?
Ребекка показала на мусор.
– Никто у нас его не отнимет, – сказала крыса. – И вам здесь не место! Это наш мир! Мы вас ненавидим!
– Но почему? – удивилась Ребекка. – Мы ведь вам ничего не сделали!
– Вы убиваете, – ответила крыса.
– Убиваем? Кого?
– Нас, – прошипела крыса. – Многих уже убили. Тысячи. Тысячи тысяч.
– Но это… это неправда! – стала оправдываться Ребекка. – Мы никого не убивали!
Насколько она знала, ни одна крыса серьёзно не пострадала в схватке на кухне, которую устроила Оса с метлой.
– Многие убиты, – упорствовала крыса. – Тысяча тысяч, умноженная на тысячу.
– Это миллиард, – подсчитала в уме Ребекка.
Она испугалась этой цифры, но потом поняла, что под этим выражением крыса подразумевает «многие».
– И многие тысячи из вас должны умереть, если вы придёте сюда, – продолжала крыса. – Никому не украсть наших сокровищ!
– Но это же никакие не… – начала было Ребекка, но вовремя прикусила губу и уже спокойнее сказала: – Ты ошибаешься. Всё это… – она снова показала на гору, – не имеет никакой ценности, поверь мне. Никто сюда не придёт, чтобы это у вас отобрать.
– Послушай, у меня галлюцинации или ты действительно разговариваешь с крысой? – раздался сзади насмешливый голос Саманты. – Она совсем, что ли, чокнулась?
– Заткнись, – пробормотал Том, – немедленно!
Ребекка слушала только вполуха. Обычно Саманта действовала ей на нервы, но в данную минуту ей было не до того. У неё были другие заботы, например остаться в живых…
– Ты лжёшь, – шипела крыса. – Все хотят получить наше сокровище. И потому нас убивают.
– Но никто… – начала Ребекка и осеклась, так как вдруг вспомнила о том, что рассказывала Оса.
– Ты говорила, что многие из вас были убиты. А когда это случилось? Давно, не так ли?
– Мы ничего не забываем, – прошептала крыса. – Тысяча тысяч лет, но мы не забыли.
– Наверное, это было всё‑таки двадцать лет назад, – пробормотала Ребекка.
– Скажи‑ка, о чём ты там всё время болтаешь сама с собой? – язвительным тоном поинтересовалась Саманта.
Ребекка слышала, как Том шумно вздохнул, собираясь обругать Саманту. Она быстро обернулась и жестом попросила их помолчать.
– Оса рассказывала мне, что двадцать лет назад уже было нашествие крыс на Драгенталь, – сказала она. – Тогда они тоже вызвали крысоловов.
– Какой бред! – фыркнула Саманта, но на неё не обратили внимания.
– И что? – спросила Таня.
– Они вспомнили об этом, – серьёзно сказала Ребекка. – Наверное, тогда многих из них уничтожили, и они этого не забыли.
– А теперь… – начал Том.
– …они хотят отомстить, – закончила фразу Таня.
– Но это же сущий бред! – снова завелась Саманта и покрутила пальцем у виска. – Это самая настоящая бредятина!
Её никто не слушал.
Ребекка снова обернулась к крысе. Её мысли лихорадочно метались. В какой‑то степени Саманта права: выглядело довольно странно, что она тут стоит и беседует – с кем? – с крысой! – пусть это даже совсем не простая крыса…
– Ты… ты ошибаешься, – проговорила она медленно. – Никто не должен умереть. Никто из вас и… никто из нас.
Крыса молча глядела на Ребекку. Кусочек зеркала, рядом с которым она сидела, вдруг начал дрожать, и кулон, зажатый в руке, стал вдруг невыносимо горячим. И всё же она сжала его ещё крепче.
– Многие мертвы, – продолжала настаивать крыса. – Тысячи тысяч и ещё на тысячу тысяч.
– Но это было давно! – крикнула Ребекка. – И я уверена, что… что это было недоразумение!
– Ты лжёшь, – прошипела крыса. – Ты хочешь заполучить наше сокровище! Всем нужно наше сокровище!
Ребекка почувствовала, как крысиное море вокруг заволновалось, – зверьки будто почувствовали гнев своей предводительницы. Ребекка отчаянно думала, как переубедить крыс. Она чувствовала, что их время истекло – терпению крыс пришёл конец. А самое ужасное заключалось в том, что Королева крыс… была права. Ребекка всё ещё держала в руке кулон, и её взгляд как магнитом притягивал большой чёрный зеркальный осколок, который лежал рядом с огромной крысой. Ведь было что‑то, о чём поведал ей Пэр Андерматт и что она снова забыла, что‑то чрезвычайно важное, от чего зависела её собственная жизнь и жизнь её спутников, а может быть, и жизнь многих других людей, и тогда…
…Она вдруг вспомнила.
– Ты права, – сказала она. – Мы здесь, потому что ищем кое‑что.
Ребекка даже вскрикнула про себя, потому что этими словами только что, возможно, сама подписала смертный приговор. И тем не менее она убрала наконец с кулона правую руку и показала на осколок на верхушке мусорной горы. Её амулет между тем так накалился, что оставил на ладони ужасный волдырь, но она не замечала боли. То, что она собиралась сказать, могло решить её судьбу.
Крыса уставилась на кулон Ребекки, и глаза её загорелись.
– Мы ищем вот это, – сказала Ребекка. – Мне нужен этот осколок.
– Почему я должна отдать его тебе? – прошипела крыса.
– Потому что с него всё началось, – объяснила Ребекка, до которой внезапно стал доходить смысл всего происходящего. – Я не права? С тех пор как он здесь появился, вам стали встречаться люди. Отдай его мне – и мы больше никогда не переступим границ вашего царства.
Крыса молчала, но чувствовалось, что в её маленькой голове происходит напряжённая работа. Остальные зверьки занервничали.
Крысиной королеве достаточно было пошевелить кончиками усов, чтобы вся зубастая армия набросилась на них и разорвала на куски.
– Нет, – наконец сказала крыса. – Это наше сокровище.
– Напротив, – возразила Ребекка. – В нём таится опасность для вас. Я совершенно уверена: осколок открывает границу между мирами и привлекает сюда людей.
– Нет, – фыркнула крыса. – Мы вас убьём. И тогда никто не узнает о нашем сокровище.
– После нас придут другие, – возразила Ребекка. – А потом ещё и ещё… Вы будете убивать нас, мы вас – и придёт большая беда. Это не должно случиться.
– У нас много воинов, – прошипела крыса. – Тысячи тысяч на тысячу тысяч.
– Это я знаю, – сказала Ребекка. Неужели голос крысы потерял прежнюю уверенность или ей это показалось? – И мы вас боимся. Но и нас много. Ты – королева. Ты понимаешь, что твои воины погибают в бессмысленной войне?
Она глубоко вздохнула и постаралась говорить как можно твёрже.
– Совсем не нужно, чтобы наши народы враждовали из‑за того, что не имеет для вас никакой ценности. Дай мне этот осколок, и вы нас больше никогда не увидите.
– А наши сокровища?
– Нам они не нужны, – объяснила Ребекка. – Можете оставить их себе, но когда‑нибудь вы поймёте, что они только…
Она чуть было не сказала «мусор», но в последнюю секунду исправилась:
– …только для вас имеют какую‑то ценность.
– Извините, что я вмешиваюсь в вашу беседу, – прервала их Таня, – но где‑то часа через два в подвал начнут закачивать ядовитый газ.
Ребекка угрожающе поглядела на неё, и Таня замолчала.
Ребекка снова обернулась к крысе. Прошла секунда, потом минута, другая… – и наконец огромная крыса медленно повернулась и посмотрелась в зеркальный осколок. На какой‑то момент Ребекке показалось, что она видит в чёрном стекле странное существо, которое невозможно описать словами: может быть, она видела в это мгновение крысу такой, какой та была на самом деле. Потом отражение потускнело, крыса снова повернулась и в голове Ребекки прозвучал её жуткий голос.
– Войны не будет, – сказала крыса. – Никто не умрёт.
– Я получу зеркальный осколок? – спросила Ребекка, не веря себе.
– И вы не вернётесь сюда, – прошипела крыса. – Тысячи тысяч умрут, если вы это сделаете.
– Я обещаю, – сказала Ребекка.
Она помедлила, но так как крыса не отвечала и никак не реагировала, девочка подошла к мусорной пирамиде и стала карабкаться наверх.

В последнюю секунду

– Я не имею ни малейшего представления, где мы, – призналась Ребекка.
Они нескончаемо долго плутали по подземному лабиринту, и Ребекка несколько раз подумала было, что нашла знакомую развилку или туннель, но каждый раз выяснялось, что она ошибалась.
– Проще говоря, мы в очередной раз заблудились! – заявила Саманта.
– А по чьей вине? – с упрёком спросила Таня.
Саманта скорчила гримасу:
– Не по моей, это совершенно точно.
– А кто переделал наши условные знаки?..
– Хватит, замолчите обе, – остановил их Том. – Можно подумать, ваш спор поможет нам отсюда выбраться.
Таня обиженно промолчала. Но Саманта хотела оставить последнее слово за собой и прошипела, указывая на Ребекку:
– Если бы не она, мы бы сюда вообще не пришли.
Прервав перепалку, Том спросил:
– Сколько времени у нас в запасе?
Таня прищурила глаза, чтобы рассмотреть циферблат.
– Ещё… полчаса, – сказала она. – Приблизительно.
Саманта хотела снова съязвить, но Том остановил её грозным взглядом и сказал:
– Тогда нам лучше поторопиться.
В тягостном молчании они снова отправились по туннелям и коридорам, по лестницам и огромным сводчатым залам, наполненным мраком и тишиной. Они прошли не так уж много, когда зеркальный осколок, лежащий у Ребекки в кармане куртки, вдруг начал дрожать. Она испуганно дотронулась до него, потому что больше всего на свете боялась его разбить. Драгоценный осколок был невредим.
Но он всё ещё дрожал.
Ребекка озадаченно достала осколок из кармана. Он светился призрачным голубовато‑зелёным светом, и на какое‑то мгновение Ребекке показалось, что она видит в нём чей‑то силуэт.
Этот кто‑то махал ей рукой.
Потом видение исчезло, однако осколок продолжал дрожать и при этом будто поворачивался налево.
Ребекка поспешно убрала его обратно в карман куртки и крикнула:
– Том! Налево!
В тусклом свете прыгающего по сторонам луча единственного работающего фонарика она с трудом различала очертания своих спутников, но видела, как Том остановился и посмотрел на неё. А потом луч фонарика скрылся в туннеле, ведущем налево. Ребекка ускорила шаги, чтобы не отставать, и последней вошла в очередной зал. Как только она это сделала, осколок в кармане снова начал подрагивать. Ребекка вытащила его и почувствовала, что он указывает направо.
– Направо! – крикнула она. – Том, следующий поворот направо!
На этот раз Том сразу же последовал её указанию, и так продолжалось весь оставшийся путь. Ребекка держала руку в кармане и внимательно следила за тем, куда показывает осколок. Когда перед развилкой он поворачивал направо, она выбирала правый коридор, а если показывал в другую сторону, она кричала Тому, чтобы он поворачивал налево. Если же осколок не двигался – они просто шли прямо. Они бодро прошагали минут десять, но затем Саманта вдруг остановилась.
Ребекка была как раз за спиной Тома и чуть не вскрикнула.
Они оказались в полукруглом зале, в конце которого была винтовая лестница, ведущая наверх. Но теперь здесь не было пусто и темно, как раньше. На полу стояли два прожектора с батареями, освещающие помещение ярким слепящим светом, на полу лежали два толстых жёлтых шланга с железными вентилями, а между шлангами стояла жёлтая полутораметровая пластмассовая пирамида, на которой был нарисован чёрный череп со скрещёнными костями.
– Что это? – ахнула Саманта.
– Газ! – запаниковала Таня. – Для истребления крыс. Газ… Бежим!
Последнее слово она уже прокричала, но это было лишним. Ребекка и все остальные лишь на долю секунды застыли, с ужасом глядя на ярко‑жёлтые шланги, а потом сорвались с места ещё до того, как Таня успела крикнуть.
Шланги начали двигаться, и как раз, когда Ребекка перепрыгнула через них, вентили открылись и раздался отвратительный шипящий звук.
Они неслись вверх по лестнице, будто за ними кто‑то гнался. Ребекка силком заставила Таню пройти вперёд и, прежде чем ступить на лестницу, оглянулась. Шипение становилось всё громче, а шланги стали извиваться, будто огромные удавы. Из них заклубился ядовитый зелёный газ и стал быстро распространяться по всему подвалу.
Ребекка больше не желала этого видеть. Она повернулась и помчалась за остальными, насколько хватало сил.
Она догнала их уже на самом верху лестницы. Они сгрудились на двух верхних ступеньках, и Том ожесточённо пытался выбить плечом тяжёлую дверь, но, разумеется, безо всякого успеха.
– Все в сторону! – крикнула Ребекка.
Том послушно отошёл, а Саманта, скривившись, сказала:
– Всё бесполезно, они заперли её с той стороны…
Но, не успев договорить, вытаращила глаза, когда Ребекка протиснулась мимо неё и дверь отворилась от одного прикосновения.
Ребекка побежала дальше по холлу и едва не упала. Хорошо, что в последний момент её догнал и подхватил Том. За ними вбежали Таня и остальные, а с другого конца помещения раздался истошный вопль.
Ребекка высвободилась из рук Тома, обернулась и увидела приближающуюся к ним госпожу Осакус. Ей не составило труда узнать директрису, хотя на той был допотопный противогаз и выглядела она как пришелец с другой планеты. Следом за ней стремительно бежал Антон, он тоже был в противогазе и выглядел даже чуднее, чем Оса. Вдалеке стояли два человека в синих комбинезонах, на которых не было противогазов, но лица их были белее мела.
– Что здесь происходит? – Голос Осы звучал глухо и неузнаваемо. Она остановилась и, сорвав с головы противогаз, повторила:
– Что происходит? Откуда вы?..
Она застыла на полуслове и в недоумении вытаращила глаза, увидев распахнутую дверь.
– О боже! – выдохнула она. А потом повернулась на каблуках и пронзительно крикнула, обращаясь к людям в синих комбинезонах:
– Газ! Отключите газ! Быстро!
Один из крысоловов поспешил к баллонам, стоящим перед дверью в подвал, а другой только помотал головой и сказал:
– Не волнуйтесь, газ тяжелее воздуха. Он не может попасть сюда и…
– Помолчите, вы, болван! – перебила его Оса. – Уму непостижимо! Они… они сказали мне, что там никого нет! Вы знаете, что вообще могло произойти?!
– Там никого не было! – упорствовал крысолов. – Я не знаю, откуда взялись эти дети!
– Помолчите! – шикнула на него Оса. – Идите и помогите вашему коллеге, и чтоб я больше вас не видела!
Она повернулась и, уперев руки в бока, уставилась на Ребекку и остальных.
– Ну а теперь отвечайте! Что вы там делали? И как вам удалось попасть в подвал? Выкладывайте!
Сначала все молчали, но наконец Регина тихо сказала:
– Саманта. То есть… она… ключ…
– Саманта! – Голова Осы дёрнулась, как у хищной птицы, узревшей добычу.
– Юная госпожа фон Таль. Так я и думала. Но на этот раз ты зашла слишком далеко!
Взгляд директрисы не предвещал ничего хорошего. Она буравила глазами Саманту, которая с вызовом глядела на неё, а затем обратилась к Ребекке и покачала головой.
– И ты, Ребекка? Именно ты и Саманта? Должна признаться, я разочарована.
Она тяжело вздохнула и развернулась.
– В мой кабинет! – приказала она. – Немедленно!
Саманта бросила на Ребекку гневный взгляд, но покорно поплелась за госпожой Осакус. Ребекка и остальные тоже последовали за директрисой. Ребекка со смешанными чувствами ожидала предстоящего разговора. Он будет наверняка не очень приятным, и Оса, скорее всего, использует любую возможность, чтобы применить к ним свои пресловутые штрафные санкции. Но, несмотря ни на что, Ребекке хотелось ликовать. Их приключение было довольно опасным, но она была убеждена, что поступила правильно.
Она нащупала в кармане куртки осколок зеркала, который получила от Королевы крыс. Ребекка была уверена в том, без зеркального осколка, который служил проводником между двумя мирами, эти странные звери в безопасности.
Ядовитый газ им был не страшен. Но Ребекка знала также, что Пэр Андерматт продолжает жить где‑то по ту сторону зеркала, – ведь тот силуэт, который она видела в осколке и который показывал ей дорогу назад, был не кто иной, как принц Степных Всадников.